Сверху что-то пробубнил Морозко, и я почувствовал, как шины «ямахи» сдуваются. Веда резко повернула ключ зажигания – урчание двигателя быстро переросло в утробный рык живого существа. «Ямаха» встрепенулась – роскошный олень под нами покрутил головой, которую за рога держали нежные руки сидящей передо мной молодой женщины в кроваво-красных одеяниях.
– Веда, – произнес я, чувствуя, как мой голос внезапно обрел столь желанную, но не свойственную мне ледяную сталь. – Что это?
– Одежды испанской куртизанки времен Кортеса, – ответил звонкий голос волшебницы. – А ты думал, я фея?
Она повернула ко мне лицо – столь пронзительно знакомое, лишенное косметики, с естественным даже на втором слое румянцем.
– Ты бы себя видел, Темный, – сказала она. – Держись крепче.
Третий слой Сумрака встретил меня еще менее приветливо, чем в прошлый раз. В кожу впились тысячи ледяных крупинок, летавших в воздухе. Они исходили от множества едва шевелящихся дымчатых сгустков, коими была усеяна палуба. Сам паром вытянулся, сузился с боков и, насколько мне было видно, чуть ли не насквозь проржавел.
– Готовься, – сказала Веда. И ее голос преобразился в громкий шепот. – Падаем в четвертый… Контактируй со мной.
Я знал, что от меня требовалось, – просунул руки в многочисленные складки ее одеяний, одну ладонь положил на живот, вторую опустил на мягкое бедро.
– Сволочь, – выдохнула Веда. Фыркнув, олень словно выразил свое согласие с этим.
– Извини. – Мой голос звучал как искаженный «вокодером» советский рупор. – На твоей талии очень мало места, чтобы я положил обе руки.
– Как прибудем, сразу отпускай.
Тени не просто накрыли меня – набросились со всех сторон, душа меня мертвецким хладом. Никогда не был на четвертом слое. Первое, что я почувствовал, был внезапно ставший тесным воротник. Плащ удлинился, доходя до щиколоток, манжеты стали раза в три шире, но в целом я сохранил цивильный вид.
Зато паром преобразился радикально. Не скажу, чтобы я ожидал чего-то, потрясающего мое сознание. Но мне было не по себе при мысли, что я сижу верхом на олене, который стоит на угловатой деревянной конструкции, стоящей посреди огромного синего участка твердой земли.
– Поехали, – сказала Веда, сжимая бока «ямахи» ногами. Встрепенувшись, олень понесся вперед, спрыгнул с помоста и приземлился на синеву. Это действительно была твердь, не пружинящая ни на миллиметр. Я переместил руки на ветвистые, уходящие далеко вдаль оленьи рога, держась за них изо всех сил. В голове шумело, я старался дышать размеренно, стараясь не особо раздумывать над тем, чем именно я здесь дышу.
– Сколько у нас времени? – спросил я.
– Заткнись, Воробьев.
Ей и самой было нелегко, и я решил больше не лезть с вопросами, которые могут подождать.
Катер береговой охраны был впереди, и расстояние между нами все сокращалось. Сначала он показался прежним, но скоро я понял, что его корма не просто выполнена из дерева. Таких волокон, оттенков и изгибов не видел еще ни один мастер.
А вскоре стало ясно, что я в очередной раз серьезно недооценил способность Сумрака показывать суть вещей.
Катера не было. По синеве бесшумно плыла древнерусская ладья. Она была огромна. В обычном мире такое сооружение развалилось бы на груду опилок, но в Сумраке свои законы. Из отверстий по ее бокам торчали гигантские весла, скрипящие по синеве в тщетных попытках напомнить ей, что где-то в другой вселенной она мягка и податлива. В недрах бревен и досок слышался тихий скрип. Корабль казался брошенным, словно он не просто обезлюдел, а был безжалостно забыт. Зато название теперь было полным. На корме красивой кириллической вязью сверкала гравировка: «Аметист».
– Мне надо на борт, – сказал я, наклонившись к уху Веды. – Давай чуть ближе… я перелезу.
Она не стала спорить – направила оленя к правому борту, с которого до самого низа свисала рыболовная сеть с неровными зазубринами. Провалиться мне на пятый слой, если я знаю, что это такое.
Схватившись за сеть, я подтянулся и начал карабкаться наверх. Мои ноги соскользнули с «ямахи», на мгновение я стукнулся ботинками о синеву и почувствовал легкий мокрый холодок. Не поздоровится мне, если Сумрак прямо сейчас вытолкнет меня обратно. Сил не хватит даже на то, чтобы доплыть до пляжа и стать героем «Ютуба».
Вот и дощатая поверхность «Аметиста». Весла действительно двигались сами по себе. Если на более глубоких слоях их кто-то двигал, то я не хочу этого знать.