Прикрыв за собой дверь, я уселся на дальний стул.
– Лина, зачем тебе Дозор? – спросил я.
– Что? Как это?
– Ты не просто Светлая Иная, ты светлый человек. А Дозоры – это грязь. Очень много грязи. Прежде чем ты отрастишь броню, тебе придется запачкаться. Ты просто потеряешь себя. Зачем тебе это?
– Потому что так надо, – ответила девушка, глядя честными глазами.
Я не нашел что ответить. С позиции Лины Кравец мир Иных казался очень простым. Потому что надо.
Прав был покойный вампир Эл. В любой сказке мир нуждается в защите. Сторон всегда больше чем одна, мнений больше чем два – и каждый защищает свою позицию. Если пропустить все это, избрать жизнь обывателя – сказка пройдет стороной. И никогда не узнаешь, была ли она про тебя или кого-то другого, стала она жестокой сказкой или же счастливой.
И потому юная девочка из Брянска, красивая и добрая, обнаружив в себе магические способности и пройдя инициацию, но продемонстрировав врожденную неспособность различать цвет ауры, на полставки потрошит в анатомичке под офисом Дозора тела истинных защитников мира Иных. Посыпает кофе падших дозорных – настоящих паладинов своей стороны, адептов Света, сложивших головы в бесконечной холодной войне с Тьмой. Это доступный ей способ нести Свет. Она делает это так, как может. Потому что так надо.
– Как вы думаете, она просто спит? – спросила Лина, глядя на Веду. – Или это какой-нибудь анабиоз?
– Это просто крепкий сон, Лина, – успокоил я.
– Вы так думаете?
– Я это знаю.
– Вам уже приходилось наблюдать, как она спит?
Я отставил кофе в сторону, заткнув салфеткой отверстие в пластиковой крышке, чтобы не выпускать запах.
– Да, – ответил я. – Приходилось. И не раз.
Лина чуть покраснела и улыбнулась.
– А вам никогда не мешали… разные цвета?
– Когда мы с ней были вместе, цвета не были разными.
– Как это?
– Тогда она еще не была Иной. Лина, можно я не буду рассказывать о своей личной жизни?
– Да, конечно… Извините.
Я встал, положив руку ей на плечо.
– Все в порядке, – успокоил я. – Просто ей самой бы все это не понравилось. Если она захочет рассказать о нас, то я возражать не стану.
– Вы все еще уважаете ее.
– Надеюсь, что это так.
Постаравшись улыбнуться как можно приветливее, я собрался было уходить, как Лина вновь спросила:
– А когда Веду инициировали?
– Совсем недавно. В прошлом году. Точнее, двенадцатого мая.
Лина прикрыла рот руками и охнула.
– Да, она совсем свеженькая, – грустно улыбнулся я. – И находится в своем естественном возрасте, как и ты. И да, она первый уровень. Редкость, но случается.
– Да нет, я не этому удивилась.
– А чему тогда?
– Двенадцатое мая – это в ту же неделю, как в Севастополе дозорные пропали.
– Точно? – изобразил я удивление. – В магическом мире каждый день что-то происходит. Лина, мы тогда были очень далеко от Севастополя.
Я умолк. Девушка смотрела на меня со смущенной улыбкой.
– Вы были с ней в этот миг, – догадалась она.
Не было смысла отрицать очевидное.
– Да, – подтвердил я.
– Это вы ее инициировали.
– И снова угадала. Опережая твой вопрос – нет, это случилось не во время секса. Хотя и прозаичным тот момент я назвать не могу. И вообще лучше бы ей никогда не стать Иной, чем стать таким образом. Вокруг было много боли и зла.
– Но вы же Темный.
– Ты не перестаешь весь день этому удивляться.
– А она Светлая. – Лина посмотрела на Веду, чье размеренное дыхание ничем не нарушало уют комнаты. – Как же так получилось?
Помотав головой, я решительным движением забрал стакан с кофе.
– Я каждый день спрашиваю себя об этом. Ладно, я пошел. Постарайся сама отдохнуть. Веда сильная, она будет в порядке.
– Хорошо, – улыбнулась Лина.
Выйдя из комнаты и осторожно прикрыв за собой дверь, я остановился, хмуро почесывая лоб. Двенадцатое мая…
Толкнув дверь в комнату с парнями, я вошел и остановился как вкопанный.
– А где Ромка? – спросил я.
Сидящие перед телевизором Морозко и Клумси переглянулись.
– Еще не вернулся, видать, – неуверенно сказал оборотень. – Он собирался искать Высшего. Но не сказал, когда придет.
– Конечно, если ушел, то не сказал, – огрызнулся я. – Откуда же ему знать, сколько времени у него займут поиски фон Шелленберга? Но мне вы могли сразу сказать, что его тоже нет?
– Ну как же так, Сергей? – посмотрел на меня Морозко. – Если Романа нет, то он ушел. Разве это не очевидно?
Мне нечего было ответить. Я не спросил сразу про Ромку просто потому, что попросту забыл о нем.