– Обычный способ и очень даже действенный. В нарушении равновесия всегда виноваты обе стороны. Одна является первичным возмутителем спокойствия, другая – вторичным. Но, с точки зрения Баланса, обе виноваты. И потому нужно наказать всех. Убить тех и других.
– Почему же Баланс не уничтожил всех Иных?
– Потому что Иные не просили этого для себя. Нам нужно, чтобы держалось равновесие. Для этого не обязательно свести все к нулю. Достаточно уничтожить самых ярых возмутителей спокойствия. Напомните мне, кто попадает в эту категорию в наше время?
Веда и Клумси переглянулись.
– Высшие московские маги, – сказала Веда. – Конклав ведьм. Мастера вампиров. Дозорные, заключившие договора на крупные магические вмешательства.
– Короче, вся элита, – закончил за нее Клумси. – Вся братва, которая в последние лет двадцать проявляла особую активность.
– Не просто братва, а братва сбалансированная, – уточнил я. – Завулон и Гесер падут первыми, как самые ярые зачинщики конфликтов. Следом все, кто помельче. И так будет продолжаться, пока оставшиеся Иные не откажутся от Договора. Массово, спонтанно, сразу, без команды. Так, чтобы стало ясно: вернулись старые времена, можно снова грызть глотки. Спасибо, Баланс, ты нам больше не нужен. Только тогда он уйдет.
Судя по лицам собравшихся, моя трактовка будущего никого не воодушевила.
– Самое забавное то, что до заключения Договора все мы действительно были сбалансированы безо всяких условностей. – Я налил себе еще виски. – Ни Тьма, ни Свет не ограничивали себя в действиях. И мы друг друга уравновешивали. Не было ничего и никогда, что мы хотели бы единогласно. На каждое наше действие находилось противодействие. Но потом кто-то решил, что не помешает договориться… и горячие войны переросли в затяжную холодную. И у Сумрака сразу стало в два раза больше работы. Мы, Иные, сами просили его об этом, не думая, во что это может вылиться.
– Не понимаю, – сказала Лина. – Если Великим Договором мы себя приговорили, то почему о Балансе никто не знал? Почему мы все еще живы?
– Махсуд знал, – ответил я. – Потому и смотрел на саму идею Договора как на отсроченный смертный приговор всем сторонам. И никогда не работал в Дозорах, зная, что они отстаивают идею, противоречащую его натуре. С его позиции, вся наша цивилизация наверняка являлась недоразумением. Он бы с большой охотой вернул времена мечей и факелов, лишь бы сохранить за каждым право на выживание без вмешательства Сумрака и чужой непреодолимой силы. А отвечая на твой второй вопрос…
Я посмотрел на Веду, которая не отвела взгляда. Не было смысла избегать разговоров о Кристине.
– Условия, при которых Баланс может влиять на Иных, складываются крайне редко. Сумрак избрал вполне очевидный путь. Запретил Балансу вмешиваться в дела Иных напрямую, но позволил делать это через наместника в нашем мире. Ребенка с магическим потенциалом, неинициированного Иного, рожденного также от Иных, причем одного уровня, но разного цвета. Думаю, такие и не в каждое поколение попадаются. Чтобы от Иного родился Иной – само по себе редкость. А уж Свет и Тьма могут делить между собой поле битвы, но не постель.
– Которая тоже разновидность поля битвы, – добавила Веда.
– Не сомневаюсь. И даже если Дети Баланса иногда рождаются, то до массового геноцида Иных они попросту не доживают.
– Иногда их взрывают вместе с кораблями, на которых они плывут, – продолжала Веда.
– Случается, – не стал я спорить. – Хотя порою проще инициировать.
– Но Кристину не инициировали.
– Потому что… кто-нибудь тут обратил внимание на то, что я сказал про амфору Махсуда?
– Дитя Баланса можно инициировать лишь в месте Силы, – сказал Клумси и хлопнул себя по лбу. – Черт побери… Вот почему ее родоки не сделали этого сами. Они тупо не знали. Или не успели. А убить ее, конечно, они тоже не осмелились…
– Остается вспомнить, где ближайшее место Силы, – дал я намек.
– Тут, в городе, – ответила Веда. – 35-я батарея… Ты думаешь, что Кристина все еще здесь? Ее привезли обратно?
Морозко сдвинул руку Лины со своего плеча и негромко кашлянул.
– Я поймаю машину, – сказал он. – Сделаю без магии, чтобы наверняка не просекли.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Соберитесь, ребята. Нам остался последний рывок.
– А кто за всем этим стоит?! – воскликнул Клумси. – Ты уже разобрался?
– Почти. Есть одна теория, которая объяснит все. Пока что она кажется мне слишком дикой.
– Выкладывай, – потребовал Веда. – У меня хороший нюх на дичь.