– Класс, – сказала Веда, распахнув полы куртки в стороны, потянувшись грудью к солнцу, натягивая футболку. – Вот теперь и жить можно.
Такой подход к ситуации с ее стороны поначалу показался мне меркантильным и даже в чем-то оскорбительным, и я тут же одернул себя. Веда потратила намного больше Силы, чем я, так что скорое и бесплатное восстановление могло привести ее чуть ли не в настоящий экстаз.
Глядя, как маленькая волшебница скачет с одной ножки на другую, улыбаясь всем вокруг, я чувствовал эмоцию, не посещавшую меня со времен детства. Стыд. Пусть я вечно цепляюсь за все, что поможет чувствовать себя молодым, но мне следует постоянно помнить, что Ведающей это не нужно. Ей двадцать два года, ей незачем извиняться за непонимание времен, в которые ее родители пешком под стол ходили. У нее своя собственная война, и сейчас мы находились в самом ее эпицентре.
– Я не вижу машину, – сказал Морозко, щурясь на горизонт. – Думаешь, фон Шелленберг тут?
– Должен быть, – выразил я мнение. – Не сидеть же ему на открытой местности. Я считаю, он не врал про сорок минут, которые ему нужны на пробуждение девчонки.
– Может, мы опоздали?
– Когда я говорил с ним по «эпплу», он еще не начал, – покачал я головой. – Нет, мы пока не опоздали. Зато ему теперь и скрываться незачем. Он должен быть где-то тут…
Ради пущего драматизма мне следовало сделать эпичное лицо и добавить «я это чувствую!», но правда заключалась в том, что я не чувствовал ничего. Наш европеец тут, похоже, и не думал появляться. Мы стояли на месте, глядя на форпост, а я напряженно пытался понять, в чем именно ошибся.
– Людей нет, – неожиданно сказала Лина. – Тут вроде не выходной.
– Разве сюда кого-то водят? – спросил Морозко.
– Да постоянно. Это же достопримечательность. Как Диорама. Только потрогать можно.
– Была здесь? – спросил я.
– Нет, ни разу. Там коридоры должны быть внутри.
– Тогда пошли, – сказал я и двинулся вперед.
Внимание привлекало все. Памятник павшим воинам с табличкой, дублированной на немецкий. Высокий крест позади него. Осколки снарядов, между которыми стояли свежие лампадки и цветы. Всего неделя после Дня Победы – место должно быть оживленным. Лина права, отсутствие людей здесь выглядело слишком подозрительно.
Настоящий, монументальный памятник был следующим. С красной звездой, вылитой из камня и бетона. С горой испускавших аромат гвоздик, роз и одуванчиков.
А вот и сама батарея. Когда-то здесь находились две гигантские артиллерийские башни, напрямую влиявшие на ход войны. Современному школяру, активно донатящему на «танки», не понять, что собой представляли эти агрегаты – если, конечно, он не помнил, как выглядел Биг-Ган из второго «квейка». Есть мнение, что орудия севастопольской батареи и послужили прототипом этой инопланетной пушки. Охотно верю – аналогов у американцев нет по сей день.
Вот только Биг-Ган был взорван одним-единственным диверсантом через четыре часа после высадки. 35-я батарея просуществовала четыре года войны, со временем превратившись в памятник.
– А тут и правда триста пятьдесят километров траншей? – спросила Лина.
– Да, – подтвердил я. – И три тысячи блиндажей.
– Понятно тогда, как им выдержать удалось.
– Точно? – Я повернулся к ней. – У них не было Щитов Мага и «радужных сфер». В среднем здесь пришлось по тонне бомб на каждый квадратный метр. Выдержишь?
Лина умолкла. Я знал, что она все верно поймет – не обидится, сделает в уме расчеты и нужные выводы. В Лину я верил.
От одной из башен осталась железобетонная яма размером со школьный стадион. Заглянув в нее, я ожидал увидеть Кристину с нашим европейцем, потому что это было бы лучше, чем перспектива искать его в недрах комплекса, местами уходящего в землю на десяток этажей.
– Пусто, – сказал Клумси. – Так, почему я не могу в Сумрак зайти?
– Тебе же амулет мешает, – ответила Веда. – Ошейник выброси.
– Нее, – озадаченно сказал оборотень. – Лучше я тогда в окрестностях погуляю.
– Не дури только, – посоветовал я. – Если что найдешь странного – сразу беги к нам.
Парень кивнул и убежал.
Наклонившись, Лина принялась смотреть в уходящую вниз шахту, в одну из стен которой были вбиты металлические скобы. Судя по их отполированному блеску, сюда часто спускались.