– Дочь Великой, – прошептала Веда.
– Надежда Городецкая, – сказал я.
Вскочив, Клумси посмотрел на нас как на провидцев.
– Абсолютная волшебница? – произнес он с восхищением. – Сама дочь Антона Городецкого лично заряжала нам, нищебродам, амулеты? Писала нам письма?
– Да, – сказал я. – И, думаю, даже больше того. Она оставила нам послание. Эти амулеты светятся, но как-то странно. Некоторые – четко по контуру, другие – частично. Думайте, что это может значить.
Веда принялась перебирать предметы один за другим, что-то нашептывая.
– Не знаю, – сказал Клумси, наморщив лоб от работы мысли. – Светятся, и все. Может, их нужно как-то сложить воедино…
– Вряд ли. – Веда попыталась сунуть подкову в гармошку и оставила эту затею. – Не думаю, что из всего этого можно собрать оружие…
– Забудьте об оружии. Наде Городецкой лет семнадцать, у нее образование обычного подростка. Здесь должно быть что-то простое. Ищите, думайте, как она.
– У Лины бы получилось. – Веда повертела консервную банку, попыталась ногтем отодрать наклейку. – Что тут может быть? Круг, отверстие, буква «О»…
Хлопнув по столу, Клумси с энтузиазмом схватил крестовину Ромки.
– Смотрите, это же простой крест! – воскликнул он. – А если повернуть, получится буква «Икс»!
– Скорее, кириллический алфавит, – поправил я, разглядывая извилистый логотип надкушенного яблока на часах. – Обратите внимание, что свечение не вполне совпадает с контуром. Это «А», если повернуть боком.
– Наушники – «С», – отрапортовала Веда, складывая изученные предметы в другой конец стола. – И подкова тоже. Твой ошейник…
– Это браслет!
– Хорошо, пусть будет браслет. Но это прописное «Е».
Клумси повертел свой амулет, подергав за торчащий конец.
– Пожалуй, – согласился он. – Тогда гармошка с этими дурацкими хвостами – это «Н». А эта затычка для ушей…
Он сложил вместе половинки гарнитуры.
– То ли «Гэ», то ли «Эр», – сказал он.
– «Р», – произнес я одним звуком. – Не забудь скобу, которая за ухо цепляется. Бумажный листок Лины. Посмотрите, как странно он свернут.
– Похож на «П»!
– Он разворачивается надвое. Это «Н».
– А, точно.
– Остается вампирский протез. – Веда потянула за концы моста. – Почему у него каркас такой странный? В таких штуках простые стержни используются.
– Очевидно, вампиру проще носить именно эту, – ответил я. – В любом случае это буква «Е».
– Так-так. – Клумси в азарте потер ладони. – Что у нас выходит? Десять символов.
Взяв мелкий камень, он нацарапал на столе:
ССЕЕННХАРО
– Теперь, очевидно, из этого надо составить слова, – вымолвила Веда. – Рено, хор…
– Сено не сахр! – сказал Клумси с радостью. – Хотя нет, буквы не хватает. Но в принципе утверждение верно…
– Херес на сон, – предложила Веда. – Смысл есть, только вряд ли я угадала.
– Хренасе нос… – проговорил оборотень и зарделся. – А что, вполне послание, если оно было для нашего Инквизитора. Или, если местами поменять, получится «нахер»… Он, простите мой френч.
Ответ на загадку сразу всплыл в моей голове, и я облегченно выдохнул.
– Да нет, все правильно, – сказал я, выстраивая амулеты в линию. – Только ты забыл пробел. Вот что получается.
Клумси и Веда рассмотрели получившиеся буквы и в один голос сказали:
– НА ХЕРСОНЕС!
– На Херсонес, – подтвердил я. – Сколько там бензина в мотоцикле?
– А что там, в Херсонесе? – спросил Клумси, складывая амулеты в портфель.
– Полагаю, второе место Силы, – предположил я. – Больше нет вариантов.
– Ну, Надюш, спасибо. – Клумси захлопнул портфель. – Только вот почему нельзя было просто написать как есть?
– А ты не путай Абсолютную волшебницу с всесильными колдунами, которых в природе не существует. Надежда может быть сколь угодно Великой, но даже она не сможет обмануть Инквизицию напрямую. Ее остановит простой знак «карающего огня», который сработает, к примеру, при попытке связаться с нами извне. И не факт, что его наложат именно на нее. Могут на мать, на Гесера, на любого близкого ей человека…
– Да понял я, понял, – застенчиво улыбнулся оборотень. – Нам остались косвенные подсказки.
– И они нам очень помогли, заметь.
– Хорошо. Тогда я вам портфель оставлю, а сам в кота – и поскачу в Сумраке. Так быстрее.
Веда села на мотоцикл, снова надела куртку и шлем.
– Не делай ничего без нас, – предупредила она. – Дождись, пока мы прибудем.
Клумси кивнул, перекинулся в кота и растворился в Сумраке.