Например, однажды, когда она проходила мимо группы мужчин, кто-то ей вслед, после шутливого предложения стать его подружкой, добавил: «Посмотришь на тебя, красавица, и день становится светлее».
В другой раз, когда она бессознательно улыбнулась какой-то своей мысли, бедно одетый рабочий средних лет заметил: «Улыбайся, милая, почаще. С таким хорошеньким личиком нельзя хмуриться». Мужчина этот выглядел таким усталым, что Маргарет не удержалась и открыто улыбнулась в ответ, радуясь, что одним лишь своим видом способна поднимать настроение. После этого, словно в силу тайной договоренности, встречаясь на улице, оба молча приветствовали друг друга. Они не обменялись ни единым словом, и все же Маргарет смотрела на этого человека с большим интересом, чем на кого бы то ни было в Милтоне. Несколько раз, по воскресеньям, она встречала этого рабочего в обществе девушки — очевидно, дочери, еще более нездоровой, чем он сам.
Однажды Маргарет вместе с отцом отправилась на прогулку по окрестностям Милтона. Стояла ранняя весна, луга радовали глаз яркими красками, и она собрала большой букет из диких фиалок, чистотела и других, столь же простых и милых цветов, в глубине души оплакивая разноцветное богатство юга. На обратном пути мистер Хейл отправился по делам. Маргарет пошла домой в одиночестве и по дороге встретила своих скромных друзей. Девушка так грустно посмотрела на цветы в ее руках, что, подчинившись душевному порыву, Маргарет протянула ей букет. В бледно-голубых ее глазах вспыхнули радостные искры, а ее отец проговорил:
— Спасибо, мисс, вы очень добры. Бесси обожает цветы. А вы, похоже, не из наших краев?
— Нет, мы приехали с юга, из Гэмпшира, — вздохнула Маргарет.
— Кажется, это где-то за Лондоном? А я сам из Барнли, что в сорока милях к северу отсюда. Вот видите, север и юг встретились в этом большом дымном городе и вроде как подружились.
Маргарет замедлила шаг, чтобы идти с ними рядом, — слабость не позволяла мужчине двигаться быстрее, — и заметила, обратившись к девушке:
— Боюсь, вы не очень здоровы.
— Так и есть, — как-то очень легко согласилась та. — И уже никогда не выздоровею.
— Но ведь наступает весна: солнце, тепло, — заметила Маргарет, пытаясь вселить в нее надежду.
— Ни весна, ни лето мне не помогут, — едва слышно произнесла девушка.
Маргарет взглянула на ее отца, ожидая услышать возражения или хотя бы слово вопреки обреченности дочери, но тот лишь добавил:
— К сожалению, она права: болезнь зашла слишком далеко.
— Так что буду встречать весну там, где суждено, — с цветами, амарантами, в красивом платье…
— Бедная, бедная девочка! — тихо вздохнул отец. — Совсем не уверен, что будет именно так, но ее эта мысль утешает. Несчастная! Уже совсем скоро!