Разогнувшись и оглядевшись вокруг, юноша быстро понял, в чем было дело: на другом берегу остался выложенный им зачем-то мешок. Нанас зашипел от злости на свою непрошибаемую глупость и умоляюще глянул на друга:
– А может, ну его, а? Обходились же до сих пор. А то полезу, сорвусь еще тоже…
Договорить ему Сейд не дал – подскочил, залаял и зарычал так, словно всерьез готовился наброситься. Нанас невольно попятился.
– Ну, ну, легохонько! Ишь!.. Думаешь, я из металла сделан? Я и правда упасть могу. Еще с мешком этим! Он, поди, тяжелей меня.
Но пес не отступал и продолжал грозно рычать, надвигаясь на хозяина. Понятно было, что сдаваться он не намерен ни за что.
– Ладно тебе! – сплюнул Нанас. – Сейчас полезу. Но если сорвусь – ты будешь виноват. И уж тогда, вот тебе в наказание моя воля: побежишь, что есть духу, назад. Но в сыйт не возвращайся, все одно убьют. В лесу живи. Зубы есть – не пропадешь. А там, глядишь, и родню свою встретишь; мамка же твоя где-то их встретила…
Сейд перестал рычать и так осуждающе на него глянул, что Нанасу даже стало неловко. Тяжело кряхтя, он полез в кережу и стал пробираться через расщелину.
Из мешка продолжал раздаваться угрожающий треск волшебной коробки. Тревожно-красный мешок небесного духа он и впрямь еле поднял. Хотел было продеть руки в лямки и нести его на спине, но подумал, что так еще больше рискует полететь в пропасть. Все-таки из рук, в случае чего, груз можно выпустить, а с плеч его так просто не скинешь.
Но и в руках он его унести не смог. Пришлось передвигаться рывками: поднял, сделал шаг, поставил; поднял, сделал шаг, поставил… Так же и по кереже. Но в ней было тесно, неудобно. Сделав очередной рывок и подняв мешок, юноша вдруг потерял равновесие и, едва не упав, опустил тяжесть не на дно, а на бортик. Мешок начал крениться, грозя рухнуть в пропасть, – Нанас схватил его за лямку в самый последний момент. Тут-то и аукнулась небрежность, которую он допустил, не завязав как следует мешок и не застегнув его на застежки. Слабый узел на веревке, стягивающей горловину, развязался, и из мешка вывалилось что-то небольшое и серое. Разумеется, оно тут же скрылось в бездонной темноте пропасти, так что Нанас даже не успел разглядеть, что это было. Но уже в следующее мгновение, по прекратившемуся враз треску, все понял: вслед за оленем отправилась волшебная коробка небесного духа.
«Ну и ладно, – подумал он, покосившись на Сейда: не заметил ли тот его оплошности, – невелика потеря. Мой оберег чует эту радиацию не хуже. И вдобавок молчит, душу треском не изводит».
Оставшийся промежуток он преодолел без потерь и происшествий и, бросив мешок к ногам друга, рухнул рядом, собираясь как следует отдышаться. Но Сейд ему этого не позволил. Он вцепился зубами в край развязанной горловины мешка и с рычанием принялся ее дергать, грозно уставившись при этом на хозяина.
– Дашь ты мне, наконец, отдохнуть, злыдень мохнатый?! – рассердился Нанас. – Теперь-то тебе что от меня надо?
Он, конечно, догадывался, что. Сейд требовал, чтобы он надел заколдованную шубу. Делать это не хотелось, хотя он и понимал, что подчиниться, по-видимому, все же придется. Даже не только и не столько из-за настырности верного пса; в конце-то концов, хоть они и были друзьями, но человеком – а значит, и главным, тоже – из них все же был он, Нанас. Или что теперь, во всем подчиняться собаке, какой бы умной она ни была? Может, тогда уже сразу встать на четвереньки и начать гавкать? Нет, Сейда нужно поставить на место, не дело это. Но шубу велел надеть небесный дух, а это уже совсем другое. Дух – выше человека во всем. И сильней. И конечно же знает, что требует. Разумеется, знает! Ведь это же духи наслали на землю проклятие, значит, кому как не им придумать и защиту от него. Так что есть сразу два больших резона, чтобы надеть эту волшебную малицу: и получить защиту от радиации, и выполнить приказ духа. А вот насчет Сейда…
– Знаешь что? – сказал Нанас, стараясь, чтобы голос звучал твердо и строго. – Ты, конечно, молодец и умница, но давай договоримся: я сам буду решать, что и когда нужно делать. За подсказку спасибо, а командовать прекращай. Да, я помню, что обещал надеть эту малицу, как только переберемся. Но мы еще не перебрались, вон, у нас нарты до сих пор над пропастью висят. Так что давай-ка, друг, теперь я покомандую. – Нанас поднялся и подошел к заостренному носу кережи. – Ты берись за упряжь, я – за нос, и на счет «три» – тянем.
Пес послушался сразу. Притих, разжал зубы и, виновато опустив голову, пошел к нартам. Нанасу даже стало чуточку стыдно. И, чтобы побороть неловкость, он излишне бодро и громко выкрикнул:
– Взялись! Раз… два… три!..