— Дима, стой! Мне срочно в канцтовары! — закричала София, натягивая пальто.
— Что случилось? Землетрясение? Наводнение? — испугался Дима.
— Стержень для ручки забыла вчера купить! — трагически ответила София.
И они рванули в ближайший магазин канцтоваров. А там, как назло, очередь — человек двадцать! И всё из-за юной продавщицы, которая первый день вышла на работу и слабо ориентировалась в ассортименте. Дима, проявив чудеса дипломатии, уговорил очередь пропустить Софию вперёд. Недовольные взгляды сверлили её спину, но время поджимало.
— Мне 0,5, пожалуйста! — выпалила София, подбегая к прилавку.
Продавщица застыла, как олень перед фарами. Дима и очередь начали хихикать.
— Мне 0,5, пожалуйста! — настойчиво повторила София, боясь опоздать на экзамен.
Продавщица заметалась от прилавка к прилавку, явно не понимая, что за «0,5» ей тут заказывают. Кто-то из очереди не выдержал: «Да налейте уже ей! У девушки, видать, трубы горят с утра!»
В зале раздался дружный хохот. София, наконец, поняла, как двусмысленно прозвучала её просьба.
— Мне синий стержень 0,5 для ручки Pilot! — уточнила она, чувствуя, как горит лицо от стыда.
Продавщица выдохнула и, наконец, продала ей злополучный стержень. Дима, вытирая слёзы от смеха, схватил Софию за руку и, как ракета, на машине помчался к университету, стараясь не попадаться на глаза ГАИ.
София влетела в аудиторию, когда все уже сидели по местам, уткнувшись в билеты. Она схватила свой, судорожно вставила стержень в ручку и принялась строчить на листке ответы. Сдала работу и села обратно, ожидая вердикта преподавателя.
Пока преподаватель ставил ей оценку, София услышала легкий шорох и почувствовала что-то на коленях. Опустила глаза и увидела… билеты! И к каждому билету прикреплена купюра в сто рублей! Обернулась и увидела взгляды однокурсниц полные мольбы. Видимо, решили, что София — талисман удачи. Сердито покачав головой, она всё же принялась решать все задания и передавать их обратно.
Вернувшись в машину, она протянула Диме пачку денег.
— Ты точно на экзамене была? Может, ты банк ограбила? — шутил Дима.
— Сама не поняла, что произошло, — ответила София, пожимая плечами. — Видимо, моя любовь к стержням 0,5 передалась и остальным.
И они, смеясь, поехали навстречу новым приключениям. Ведь жизнь северянки, даже самой прилежной, никогда не бывает скучной.
Экзамены были позади, и вот они с Димой вернулись домой. У порога их уже ждал чемодан. София, предвидя встречу с будущими свёкрами, заранее записалась в парикмахерскую. «Нужно произвести хорошее впечатление», — думала она, представляя себе их удивлённые, но довольные лица.
Когда София вернулась, Дима был восхищён. Её волосы, теперь уложенные в стильную стрижку до плеч, сияли цветом спелого баклажана. Это было неожиданно, смело, но, чёрт возьми, ей очень шло! Красавица София стала ещё более эффектной.
Через два дня они уже ехали на поезде на юг. Дима, как полагается, созвонился с родителями.
— Они сказали, что приедут нас встречать, — радостно сообщил он Софии, хотя лёгкое волнение было где-то в глубине души. Его родители, несмотря на возраст, решили лично поприветствовать будущую скромницу — невестку.
Поезд замедлил ход, приближаясь к станции. Палящее южное солнце хлынуло в окно, освещая волосы Софии. И тут у Димы задёргался глаз. Цвет баклажана, такой благородный в северном полумраке, под южным солнцем трансформировался. Он стал… РОЗОВЫМ. Ярко-розовым, как у заправской хиппи-пенсионерки, которая решила тряхнуть стариной.
София, ничего не подозревая, улыбалась и высматривала на перроне пожилую пару. Дима лихорадочно перебирал в голове варианты. Как разрулить эту ситуацию? В таком образе София производит совсем иное впечатление, чем он ожидал. Хотелось обратно, не выходя из поезда.
Он протянул ей зеркальце. София взглянула и ахнула. «Вот это я произведу „хорошее“ впечатление», — с ужасом подумала она, горько сожалея о своем походе в парикмахерскую.
— София, — осторожно начал Дима, — может, выйдем через пять минут? Я… я подготовлю родителей. Ты у меня всё равно красивая.
— Ага, я похожа на фламинго, которого только что окунули в чан с ядовито- розовой краской, — чуть ли не плача произнесла она.
— Так, спокойно! Сейчас что-нибудь придумаем, — Дима почесал затылок, — Слушай, а давай скажем, что это такой… протест? Типа, ты борешься с консервативными взглядами? — не веря своим словам произнес он.
София посмотрела на него.
— Дима, ты серьезно? Твои родители — интеллигенты, а не революционеры! — с сомнением в голое произнесла она.