В коридоре уже собрались все воспитательницы и нянечки и внимательно слушали.
— Конечно нет. А джип кто купил? — с сарказмом спросила нянечка.
Надо понимать, что в девяностые года иномарки были чем-то вроде нынешних Rolls-Royce.
Наступила полная тишина. Алина пыталась осмыслить услышанное. Остальные напряжённо ожидали объяснения.
— Так он же игрушечный! — удивленно пояснила Алина.
На лице нянечки расплылась улыбка.
— А-а-а. А Тося так сказала, что мы подумали — ни фига себе денег нет… — и она выдохнула и рассмеялась.
Тося, оказывается, смогла убедить всех в обратном, чтобы о маме никто больше плохо не говорил.
Все разошлись по группам. И казалось, всё разрешилось.
Но за вечер по городку уже разнеслась молва о «подпольной миллионерше» Алине. Пришлось ей идти в администрацию и объяснять, о каком джипе идёт речь. Алина пришла с дрожащими коленками, но её встретил не строгий чиновник, а мужчина с добрыми глазами и легкой улыбкой. Это был Игорь, сын друга её отца, о котором она тоже слышала от соседей. Он внимательно выслушал её объяснения, глядя на неё с неподдельным интересом.
— Игрушечный джип, говорите? — спросил он, и в его голосе не было ни тени насмешки.
— А Тося, значит, решила, что мама у неё — настоящая миллионерша? — с лёгкой иронией произнёс он.
Алина кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно отступает.
— Знаете, Алина, — продолжил Игорь, — мой отец всегда говорил, что настоящие богатства — это не деньги, а люди, которые тебя окружают, и сила духа. Ваша история меня очень тронула. Я знаю, как непросто вам приходится.
Он предложил ей помощь, не как чиновник, а как человек. Сначала это были мелкие поручения, потом — более серьёзные предложения по работе. Игорь, как оказалось, занимался бизнесом в городе и всегда помнил о добром имени своего отца и его друзьях. Он видел в Алине не «детдомовку», а сильную, целеустремлённую женщину, которая борется за своё будущее и будущее своей дочери.
Постепенно, благодаря поддержке Игоря, жизнь Алины начала налаживаться. Она получила более высокооплачиваемую должность, а Тося — возможность посещать не только бесплатный детский сад, но и дополнительные развивающие занятия.
Вот так, среди бумаг и кабинетов, она встретила настоящую любовь — сына папиного друга, который, услышав её историю, не осудил, а восхитился. И в тот день, среди северных вьюг, Алина поняла, что даже самая суровая зима может закончиться весной, а самая сложная жизнь — счастливым финалом. Игрушечный джип, купленный на последние сбережения, стал не просто игрушкой, а символом её несгибаемой воли и безграничной любви к дочери. А вьюги по-прежнему завывали за окном, но теперь они казались не предвестниками трудностей, а лишь фоном для их новой, настоящей жизни.
А что воспитательница, что разнесла по городу сплетни? Она поняла, что не всегда дети из детдома безнадёжные и не у всех плохой в жизни конец. Но это уже совсем другая история…
19. Лишняя запятая
Январь. Мороз за сорок. Посёлок среди северных лесов, где даже сосны кажутся закалёнными, как сталь. Здесь, на охраняемом военном объекте с вышками, жизнь идёт по своим суровым законам. А на этих вышках, с оружием через плечо, стояли они — женщины. Не просто женщины, а стрелки ВОХР, закаленные северным ветром и суровым уставом. Устав все знали наизусть. Раз в год выезд на поле стрельбы; разбор-сбор оружия, его смазка и чистка перед каждой сменой.
— Ну что, сегодня ты на вышке, — говорит Марья Ивановна, подмигивая новенькой, — завтра — на КПП.
Мечта каждой — дальняя вышка. Там можно поспать лишние четыре часа, а потом домой — досыпать. Если, конечно, неожиданно с проверкой не заявится заместитель командира Пётр Васильевич.
— Ага, — вздыхает Лена, — я за полгода уже девять килограммов набрала. Сон сбился, режим — как у совы.
— Главное, замкому не попадись, — шепчет Марья Ивановна, — сама знаешь.
На КПП — строгий порядок: стол, стул, настольная лампа, журнал с записями «пост принял — пост сдал», рация и внутренний аппарат. Никаких телефонов — хоть тресни, связь не ловит, розеток нет. Девчонки умудрялись пронести сотовые, но толку — ноль. Оставалась только газета с кроссвордами. Не женское это дело, но вариантов не было.
— Я пыталась вязать по ночам, — жаловалась однажды одна из дежурных за ужином в караульном помещении, — так мне выговор влепили.
— А меня премии лишили за то, что в Уставе слова поменяла местами, — сетовала другая.
В часть прибыл новый командир — молодой офицер Сергей Николаевич с семьёй. Добрый малый, но замком — суровый старожил с двадцатилетним стажем не давал всем спуску.