— Роза.
Нет, пусть это будут галлюцинации, очередной кошмар. Я просто проснусь и забуду. Пусть он оставит меня в покое.
— Роза, посмотри на меня.
Слишком знакомые интонации, слишком больно. Я сжала зубы и, отодвинув былые ранящие чувства, окунулась с головой в появившуюся злость.
— Я не хочу смотреть на верных псов короля, — ответила я, даже не узнав собственного голоса. За то долгое время, что я молчала, он охрип и огрубел.
— Роза…
Я не выдержала и повернула голову. В глазах у меня разлилась злость, которую подпитывала никуда не девшаяся боль. Ее когти впились в мою душу, заставляя мой взгляд пылать. Пусть они отняли мою магию, но мою волю им не забрать.
Даниэль стоял по ту сторону двери, я видела лишь его лицо через решетки. Сложно было понять, о чем он думает. Всегда было сложно. Он сделал шаг в сторону так, что я перестала его видеть, но услышала звуки открывающейся двери. Я отбросила мысли о побеге — это невозможно. Даже будь у меня сейчас силы, я бы не смогла справиться с ним и двумя охранниками. Поэтому я даже не пошевелилась. Даниэль вошел в карцер, как и стражники, которые встали по обе стороны от него. Я снова отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Мне хватало того, что я видела во снах. Моя рука рефлекторно поднялась и коснулась царапины на шее.
— Я хочу поговорить с тобой, — неожиданно произнес Даниэль. Нет… Нет. Нет! Я не буду его слушать, что бы он ни сказал. Мне хватило той лжи, что я слушала в резиденции. Хватило того, что из-за него я здесь.
— Я не хочу тебя слушать, — тихо ответила я, снова прикрыв глаза. Пусть они уйдут. Даже если он хочет оправдаться. Я больше не верю его словам.
— Роза, послушай… — начал он, но я не дала ему закончить. Что-то наполнило мое тело энергией, злость захлестнула меня. Он не смеет больше произносить мое имя. Не смеет больше говорить со мной. Я резким движением поднялась на ноги и так же неожиданно дотянулась рукой до шприца, висевшего на поясе охранника. Тот не успел что-либо понять, как я вколола его в собственную руку, чувствуя, как содержимое шприца проникает в кровь. Тело почти сразу как будто налилось свинцом. Я вернулась на кровать, уже не чувствуя былой решимости.
— Я больше не хочу тебя слушать, — последний раз бросив взгляд на Даниэля, повторила я. Снотворное уже начало действовать, и меня уносило во тьму. Последнее, что я видела — раздраженный взгляд Даниэля. Что ж, хотя бы сейчас он не стал пытаться скрыть свою сущность…
* * *
— Знаешь, Роза, тебе стоит меньше думать о неудачах. Ты зацикливаешься на этом, а нужно осознать ошибки и двигаться дальше. Смотреть вперед, а не назад, иначе ничего не получится, — смотря на меня и сжимая мои ладони в своих руках, произнес отец. Я сидела, поджав губы, и пыталась понять, почему не смогла победить. Мне казалось, что это невозможно — победить, и все мои старания не принесут пользу. Я злилась — папа был взрослым, высоким и сильным, а я — десятилетняя девочка. Конечно, я проиграю. Но что-то заставило меня прислушаться к его словам и встать. Моя вспыхнувшая решимость не принесла мне победы, но показала прогресс — я увернулась от большинства его приемов. И каждый раз вскакивала, даже не отряхивая снег, требовала начать следующий поединок.
— Доверься тому, что ты чувствуешь. Твои способности внутри тебя — дай им волю. Выпусти внутреннюю силу и отдайся инстинкту. Я знаю, что ты можешь больше, — поймав меня в очередной раз, сказал отец. И я на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула и слегка расслабила мышцы, позволив телу самому выбирать следующее движение. И тогда я смогла не только освободиться, но и с помощью уловки заставить папу свалиться на снег.
— Вот видишь, ты смогла, — поднявшись, улыбнулся он. А я не могла нарадоваться собственной победе.
— Запомни, неважно, что произошло, важно — как действовать дальше. Можно совершить уйму ошибок, но нужно попытаться исправить их, в какой бы сложной ситуации ты не оказалась. Не оборачивайся на прошлое, если оно заставляет тебя спотыкаться.