- А ведь это вовсе и не обязательно, - мягко сказал Рамси, отлично подражая свистящему шепоту отца. – Расскажи, что ты сделал с теми тремя Фреями. Расскажи, куда сбежал Манс-налетчик. Можешь не притворяться, что ты на нашей стороне. Этим ты уже никого не обманешь.
К его вящему разочарованию, Мандерли улыбнулся.
- Совсем ему башню снесло, - сказал Живодер, еще один из парней Рамси, захихикав. – Усекли? Башню снесло? Мы в подземельях Винтерфелла, а я сказал, что ему башню…
Его объяснения, в чем соль шутки, резко оборвались, потому что Рамси, не оборачиваясь, одним ударом впечатал его в стену. Правду сказать, он на самом деле был несколько раздражен, ведь все и так было понятно. После того как они разгромили жалкий сброд Амбера и взяли короля Станниса в плен, война, казалось, была окончена. Станниса повесили, выпустили ему кишки, содрали кожу и наконец четвертовали. Рамси велел подбить его кожу волчьим мехом и сшить из нее одеяло. Однако стычки с северными кланами и людьми Баратеона не прекратились, а разведчики приносили зловещие вести о том, что в лесах видели еще одного Станниса, вполне живого и неосвежеванного. Насколько Рамси было известно, оба брата Станниса мертвы, близнеца у него никогда не было, значит, здесь кроется какая-то дурная хитрость. А Рамси Болтон не любил, когда его пытаются обхитрить. Не то что не любил – терпеть не мог.
Он подумывал было выманить этого второго Станниса из засады, совершив марш-бросок из Винтерфелла в поисках своей украденной невесты. Однако девчонка уже исчезла в снегах, и это крайне разозлило Рамси, но он быстро придумал другую ловушку – оставить клетку с Мансом-налетчиком у всех на виду. Король одичалых продержался дольше, чем олень, правда, у него был теплый плащ из кожи копьеносиц. Поскольку Рамси выбил из Манса признание, что его прислала красная сучка Станниса, было логично ожидать, что Баратеон сам пойдет в атаку, пытаясь его вызволить.
Однако его ожидания не оправдались. Вместо Станниса на выручку Мансу-налетчику подоспела горстка одичалых. Рамси и не подозревал, что вольный народ способен на такую верность, но он либо недооценил их, либо переоценил Баратеона. Ловушка сработала, но один из одичалых ухитрился вскарабкаться по крепостной стене, открыть клетку Манса и сбежать вместе с ним. Потом Рамси понял, что они могли, убегая, вломиться в камеру, где содержался Мандерли, и он был уверен, что жирный лорд помог им скрыться. Замок уже перевернули вверх дном, по меньшей мере дюжину голов одичалых насадили на пики, но Налетчик и его спаситель так и не нашлись.
Нож уже накалился докрасна. Что ж, посмотрим, выдержит ли упрямый Мандерли еще один раунд. Рамси протянул руку, и Деймон вложил в нее мерцающий вишнево-красным клинок, как следует обмотав рукоять. Рамси поднес нож к искалеченной руке Мандерли достаточно близко, чтобы услышать, как шипит сало.
- Тебе не рассказывали, что случилось с моей первой женой? – непринужденно спросил он, наблюдая, как на лбу Мандерли выступает пот. – С леди Хорнвуд? Честное слово, я не нарочно. Но так уж совпало, мне всегда было интересно, можно ли на самом деле съесть собственные пальцы. Для начала нужно засунуть их в рот и не подавиться. Потом вонзить в них зубы. Cодрать кожу, кусок за куском. С жилами будет сложнее, они пожестче. Знаешь, в руке столько нервов, боль должна быть невыносимой. Только совсем обезумев от голода можно совершить такое. Деймон, покажи ему.
Деймон весело прикусил средний палец Мандерли, и в это же время Рамси прижал раскаленное лезвие к его запястью. Толстяк, запрокинув голову, забился в агонии, его дряблые мышцы затряслись в тщетной попытке вырваться. Когда Деймон и вправду начал грызть, Мандерли издал придушенный стон и заколотил второй рукой, привязанной к дыбе. Он уже хрипел, порываясь закричать, когда наконец Деймон с хрустом перекусил кость пополам и с гордым видом показал откушенный палец.
- Поджарь его, - сказал Рамси. – Может, добавить яблок или чеснока? Не бойтесь, милорд Мандерли, вы не умрете от голода, пока у вас еще есть пальцы. Они же размером почти как ягнячьи ножки.
- Ты… - Глаза Мандерли закатились. Казалось, он был на грани обморока, но в его голосе, искаженном мукой, звучала ярость, а не слабость. – Хочешь… чтобы я рассказал тебе кое-что? Ладно… скажу. Старки… они живы, ублюдок. И я собираюсь… прожить достаточно… увижу, как их волки рвут тебя… на мелкие клочки.
- Узрите же, - объявил Рамси, театрально повернувшись к своим помощникам. – Предатель признался. Вы заставили нас поволноваться, милорд Минога. Осмелюсь сказать, мы почти поверили вам. А теперь скажи нам, что ты знаешь, и мы просто отрежем тебе следующий палец. Когда сам попросишь.
- Гори в аду. – По подбородкам Мандерли стекала смесь крови и рвоты.
Рамси рассмеялся, пытаясь скрыть рвущуюся наружу ярость. Хоть это казалось невозможным, но даже у него начал иссекать запас идей. Всегда можно засунуть Мандерли в задницу раскаленную кочергу, но нужно, чтобы он был в состоянии говорить. Не допущу, чтобы вокруг шептались, будто бы Слишком Жирный Лорд устоял перед моим любезным вниманием. Ни за что!
Палец уже почти дожарился, аппетитно похрустывая на жаровне. Рамси снял его с вертела и откусил кусочек, чтобы всем было видно. Не так плохо, разве малость жестковат.
- Что ж, - сказал он и сглотнул. – Деймон, скорми остальное Мандерли. Он и так от нас натерпелся, мы не можем лишить его кусочка…
- Лорд Рамси!
Рамси и его парни все вместе раздраженно повернулись. Перед ними стоял всякое повидавший слуга его отца, который взирал на жуткое зрелище с явным отвращением. Уставившись прямо перед собой, он обратился к одному только Рамси:
- Ваш лорд-отец желает видеть вас в Большом Чертоге. Немедленно.
- Немедленно? – Рамси не понравилось, что лорд Русе употребил это слово. – Скажи ему, я занят. Провожу важное расследование для нашей будущей стратегии.
- Он сказал, что вы так скажете, - ответил слуга. – А еще он сказал, что я должен пропустить это мимо ушей. Немедленно, прошу вас.
Я сдеру с тебя кожу, пока ты спишь, человечишка. Кипя от злости, Рамси растолкал своих приспешников и изобразил угрожающе подобострастный поклон.
- Я весь к услугам моего лорда-отца.
Путь из подземелья до Большого Чертога занял некоторое время. Снова шел снег. В Винтерфелле не осталось ни одного уголка, ни одной щели, не припорошенной белым; сосульки обрамляли каждый карниз, каждую бочку, а головы одичалых превратились в замерзшие безликие комки. Рамси выдохнул серебристый клуб пара. С его одежды и рук капала кровь, оставляя в заснеженном дворе яркие следы. Надеюсь, меня прервали не зря.
Лорд Русе сидел в одиночестве в мрачном, сером Большом Чертоге. Он, как и всегда, холодным вежливым кивком отпустил слугу, потом повернулся к сыну, смерил его взглядом и, не говоря ни слова, ударил по лицу.
Рамси ощупал лицо, слишком удивившись, чтобы рассердиться.
- Семь преисподних, за что?
- Ты в своем уме? – В шепоте лорда Русе звучала испепеляющая ярость. – Как лорд Винтерфелла и Хранитель Севера ты пытаешь лорда Белой Гавани, а потом во всеуслышание хвастаешься об этом? Ты уже просрал свой брак, просрал попытку вернуть жену обратно, просрал захват Станниса в плен, просрал Манса-налетчика, и теперь это? Сера и пламя, ты что, спятил?
Рамси с бешенством смотрел на отца. Прядь длинных темных волос упала ему на глаза.
- Разве ты сам не разглагольствовал – «мирная земля, тихий народ»? Надо же, какое, блядь, великодушие, ты не велишь мне получить признание от вассала, который предал нас, а ведь именно ты убил Короля Севера! Или ты забыл…
На этот раз Рамси даже не заметил, откуда пришел удар. Он упал на одно колено, чувствуя вкус крови во рту, и едва не рухнул вниз головой с помоста. Его лорд-отец стоял над ним, все еще занеся кулак, и лицо его было словно маска.
- Вот, - сказал Русе Болтон, - вот и ответ на мой вопрос. Ты точно спятил. Как тебе и каждому в королевстве известно, его величество короля Робба предательски убили Фреи, нарушив священные законы гостеприимства. Кстати, как раз сегодня прилетел ворон из Близнецов. Боги воздали свое отмщение. С лордом Уолдером случился удар.