- Ты – очень важная особа, - сказал он. – И я, хоть убей, не могу понять, что ты тут делаешь. А еще ты очень упрямая, так что, видимо, ты действительно та, о ком я думаю. А теперь…
- Где Летняя Дева?
- Если я скажу, ты перестанешь упрямиться и пойдешь со мной как хорошая девочка?
- Я не хорошая девочка. – Это была еще одна истина, которая стала ей очевидна, как только она сказала об этом. – Но вы можете мне сказать.
Сир Джастин удрученно вздохнул.
- Она здесь, - ответил он. – В этом доме. Мне удалось уговорить охранников Морского лорда, чтобы они отпустили ее ко мне. Я сказал им, что буду держать ее под домашним арестом, пока они не разузнают подробности происшествия. Им будет трудно начать против нее преследование – они боятся общественного негодования, если причинят вред куртизанке, особенно при таких слабых доказательствах. Не думаю, что эта женщина убила Антариона своими руками, но она явно против этого не возражала. Мне от этого только лучше, так что я не жалуюсь. И я постараюсь найти для нее способ спастись, ведь она оказала мне большую услугу.
- Почему?
- Ты задаешь слишком много вопросов. – Он снова взял ее за руку.
Мертвая девочка вырвалась на свободу. «Быстрая, как змея», - прошептал далекий голос, и это было так. Она уклонилась от его хватки и побежала, топча безукоризненные газоны. Она перемахнула через низкую каменную стену и влетела в лабиринт просторных коридоров, вспоминая, что когда-то уже бежала точно так же, как сейчас. Но это был просто дом с лимонными деревьями и красной дверью; это было кое-что и это было все, и ей нужно было бежать быстрее.
Она слышала, как сир Джастин тщетно пытается догнать ее. Он крупный и сильный мужчина, широкий в плечах, но тяжелый на ногу, а она - тень, одна из многих. Он бранился и кричал, чтобы она перестала дурить, но его голос позади становился все слабее и слабее. Однако рано или поздно он ее поймает: дом был заперт. Прежде чем это случится, я должна найти Летнюю Деву.
Тяжело дыша, девочка наконец остановилась в одном из коридоров. Давнее воспоминание подсказало ей быть внимательной, смотреть своими глазами и слушать своими ушами. И тогда она увидела перед собой дверь, еще одну красную дверь, и подумала, наяву ли это, или, может, все это сон, и ее бездушная пустая оболочка все еще безжизненно лежит в доках.
Она взялась за дверную ручку, и дверь отворилась.
Комната оказалась прохладной. Пахло мятой. Сквозь зарешеченное окно струился лунный свет, но внутри было очень темно. Внезапно девочка подумала – не ослепла ли она снова; она вспомнила горький вкус на языке, из-за которого у нее пропало зрение. Все, что я пью, крадет меня у меня самой. Она вытянула руки и пошла вперед. Здесь кто-то есть.
- Девочка, - раздался совсем рядом нежный голос. – Что ты наделала?
Девочка вскрикнула и замерла на месте. У нее оборвалось сердце – она вспомнила эти слова, вспомнила этот вопрос. Но приступ паники прошел, и она поняла, что с ней говорит не Якен, а какая-то женщина.
- Я не знаю, - сказала она. – Что я наделала?
Раздался глубокий вздох, преисполненный боли. Затем тонкая рука зажгла лампу, и когда пламя разгорелось, девочка увидела плененную куртизанку.
Это была Летняя Дева. Ее темные волосы были распущены по плечам, под глазами виднелись морщинки, косметики и украшений не было; маска таинственности и очарования, под которой скрывались лица всех куртизанок, разбилась вдребезги, словно фарфоровая тарелка. На женщине было платье из дорогого темно-синего шелка, но и оно было разорвано и запачкано.
- Ты ведь та девочка, не так ли? – спросила Летняя Дева. – Правда, у тебя другое лицо, но от тебя все еще исходит этот неприятный дух, и я сильно сомневаюсь, что на службе в Черно-Белом Доме есть еще одна такая послушница. Что ж, ты сделала то, о чем я просила, и теперь мы обе пострадаем за это. Такова участь женщин в этом мире – их используют, а потом уничтожают и выбрасывают прочь, если они пытаются подняться выше своего положения.
Мертвая девочка закрыла глаза. Видимо, Летняя Дева думает, что стать куртизанкой – это единственный способ приобрести власть над тем, кто обидел ее. Женщина, которой мужчины отдают все свои богатства, чтобы лечь с ней в постель, которая околдовывает их своей красотой, а потом посылает к ним Безликого, если пожелает. Воистину, это должна быть жестокая, прекрасная и ужасная месть. На губах девочки застыл вопрос, прорывающийся, выплескивающийся из нее – не кто она, а кто…
- Кто вы? – прошептала она. – Миледи… кто вы?
Тишина ожила, задышала, поглотила все вокруг. Было слышно, как где-то далеко разбилось зеркало. В этом городе мужчины ищут славы, и еще один охотится за мной. А в Вестеросе, так близко и так далеко, волчица все бежала на север.
Наконец Летняя Дева заговорила – тихим, хриплым, почти пропавшим голосом, словно блуждая в глубинах скорби, стыда и боли. Одно слово камнем упало в тишине. Всего одно слово, просто имя, обычное имя.
- Тиша, - выдохнула куртизанка. – Тиша.
========== Вель ==========
Третий, самый жуткий звук рога все еще висел в воздухе, словно саван, а Вель и Алисанна уже сбросили с двери последний засов и выбежали из Королевской башни во двор. Благодаря постоянным усилиям ворон снега там было всего лишь по щиколотку, но даже Вель, дочь одичалых, которая знала о лете, тепле и юге лишь по сказкам, почувствовала, что от холода у нее перехватило дыхание. Это был необычный, неправильный холод; казалось, от него даже кости леденеют. На огромном черном небосводе не было видно ни луны, ни звезд. Вель надеялась, что это какая-то ошибка, она молилась, чтобы это была ошибка, но чутье лишь подтвердило то, о чем только что сообщил рог. Боги, смилуйтесь. Боги, смилуйтесь.
Повсюду открывались двери, из которых, подчиняясь громким приказам, во двор и в подъемную клеть выбегали черные братья, размахивая зажженными факелами и обнаженной сталью. Вороны есть вороны – они не способны думать самостоятельно. Если их призвали построиться и вступить в бой с самым древним и ужасным врагом их ордена, они подчиняются без раздумий. А может, это оттого, что лорд Сноу отослал прочь тех, у кого есть хоть немного соображения, а те, кто остался, слишком глупы, чтобы понимать, что их ожидает.
Вель не могла винить дозорных в том, что они отчаянно напуганы. У нее самой колени дрожали, а сердце колотилось, словно бубен. Ее единственным оружием был костяной нож – вряд ли ей доведется забраться на самый верх Стены вместе с воронами и помогать им поливать врагов дождем из огненных стрел. Иные уже практически здесь, и ей грозит еще одна опасность; вороны могут поступить с ней, как она хотела поступить с Чудовищем, - вышвырнуть ее в снег в качестве жертвы. В такие минуты даже закоренелые безбожники пересматривают свои убеждения. Если дойдет до рукопашной, они все погибнут, а заодно с ними и все королевство поклонщиков.
Тем не менее, Вель решила, что лучше действовать, чем просто сидеть в своей темнице и ждать. Она не могла назвать себя метким стрелком, но с луком управлялась неплохо, и этого было достаточно. Им понадобится любая живая душа.
- Идем! – крикнула Вель своей спутнице, и две женщины, скользя и оступаясь в снегу, пошли через двор. Вель не сомневалась в том, что Алисанна умеет сражаться; она была из Мормонтов с Медвежьего острова, а значит, почти так же хороша, как и любой из вольного народа. Что же до девочки, которая не была леди Арьей, Чудовища и его кормилиц… что ж, они уже поняли, что грядет, и им придется самим себя защищать.
Вель не хотела думать об этом. Они с Алисанной добрались до арсенала, который уже давно стоял полупустой, – и люди королевы, и вороны, и одичалые спали в обнимку с оружием. Но в полутемном помещении им удалось найти несколько потрепанных черных плащей и стойку с боевыми топорами, от которых на Стене мало толку. Все же это лучше, чем ничего, так что Вель, как самая высокая, прихватила пару топоров и велела Алисанне поискать луки. Но Медведице не нужно было говорить – она уже ползала на четвереньках, больше чем когда-либо оправдывая свое прозвище, в поисках оружия, которое черные братья могли забыть на нижних полках.