Сыны Воина, по-видимому, не решили, на чьей они стороне. Сандор отлично понимал, что они терпеть его не могут, ведь его пердеж, как это ни прискорбно, не пахнет розанами, так что остается лишь надеяться, что пташка подкинула им достаточно намеков, чтобы немного поколебать их уверенность. Кроме того, как бы кощунственно это ни звучало, он один из них. Сандор не давал обетов и не посвятил себя служению богам, и вряд ли удастся вогнать Верховного Септона в такой ступор, чтобы он признал его божьим человеком, но Сыны Воина знали, что Старший Брат доверял ему и заботился о нем. Он велел тем двоим рассказать мне о ней, если встретят. И они рассказали. Это уже кое-что.
Сандор едва успел пригнуться, когда один из рыцарей Аррена с силой рубанул его по лицу. Только новых шрамов не хватало. Хорошо еще, что в этом придурке больше дерьма, чем благоразумия. Сандор крутанул клинком, мимоходом подумав, что если Семеро сейчас смотрят на них, то они, небось, заходятся от смеха, и снес рыцарю голову.
Краем глаза он заметил, что пташка побледнела как полотно. Забыла, кто я, девочка? Забыла, чем я занимаюсь? Мертвое тело билось в конвульсиях, по дочиста отмытому полу таверны хлестала кровь, а оба оставшихся в живых воина Долины удвоили усилия в попытке отомстить за товарища.
Сандор снова пригнулся, но пропустил скользящий удар, содравший с левого плеча длинный лоскут кожи. Ерунда. Он зловеще усмехнулся и отплатил гораздо более действенным способом. С тремя футами стали в животе не поспоришь.
Остался только один. Этому слабаку лучше прямо сейчас начинать молиться, он как раз успеет закончить к тому моменту, когда встретится с Неведомым…
То, что произошло дальше, Сандор едва успел заметить. Один из Сынов Воина, разумно рассудив, решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы действовать. Он бросился к Сансе, обхватил ее за талию и потащил к выходу. Дверь хлопнула, внутрь ворвался снежный вихрь, и они исчезли.
Все прочие мысли тут же вылетели у Сандора из головы. Он отпустил своего противника, перепрыгнул через перевернутый стол и рванулся к выходу, не обращая внимания на суматоху, царившую в таверне. Сандор плечом высадил дверь, огляделся и тут же заметил Сына Воина, который усаживал на коня упирающуюся Сансу. Мысленно попросив прощения у Старшего Брата, Сандор напал.
Сын Воина обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть перед собой пятнадцать стоунов очень, очень разъяренного пса, и едва успел отразить удар Сандора. На их плащи и капюшоны падал снег.
- Ты… совсем… спятил? – тяжело дыша, произнес он. – Я увезу девушку в безопасное место… подальше от тебя и Бейлиша…
Сандору было наплевать. Ему следовало бы прикончить оставшегося рыцаря Аррена, но у него не было времени на сожаления – он пожалеет об этом позже, когда этот говнюк всем разболтает о них и пустит по их следу всю Долину. Что касается Сыновей Воина, их не обязательно убивать. Достаточно, чтобы они просто убрались восвояси.
Сандор поскользнулся. Санса что-то кричала ему, но он не слышал. Он уклонился от одного удара, потом от второго, получил еще одну неприятную царапину и всем весом навалился на своего противника, швырнув его в припорошенную снегом грязь. Это позволило ему выиграть несколько секунд, и Сандор не стал тратить их даром. Он стащил Сансу с коня, перекинул ее через плечо, словно мешок с бобами, и кинулся бежать.
От дома к дому разносились крики. Да уж, наделали мы тут шуму. Видимо, придется уходить в леса, но что из этого выйдет, неизвестно. Одна надежда на то, что, если они поедут на юг, погода станет получше, но мысль о том, чтобы вернуться в Королевскую Гавань с пташкой за пазухой, казалась Сандору слишком мрачной шуткой, чтобы над ней смеяться. Лучше бы вернуться с головой Беса. Тогда бы его стерва-сестрица сделала бы меня лордом. Лорд Сандор из дома Клиганов, неплохо звучит. Если Грегор мертв, права на земли и титул принадлежат Сандору, но он скорее бы искупался в ванне, полной дикого огня, чем снова вернулся в это проклятое место. К тому же Грегор не мертв, вот в чем загвоздка.
Санса стучала кулачками по его раненому плечу, и Сандор был от этого не в восторге, но не мог велеть ей прекратить. Он ворвался в конюшню. Ее лошадь придется оставить; пусть считают это платой за беспокойство. Оставаться здесь точно нельзя.
Сандор опустил Сансу на охапку сена, схватил сбрую и седло и оседлал жеребца. Как раз вовремя. У дверей конюшни уже маячили Сыны Воина и последний оставшийся в живых рыцарь Долины, а за ними – толпа местных. Правда, никто из них не рискнул встать на пути у Сандора, когда тот усадил Сансу в седло, сам вскочил следом и пнул огромного вороного коня так сильно, что тот заржал. Они понеслись по узким переулкам, а людишки врассыпную разбегались по сторонам.
У Сандора не хватило духу оглянуться. Ему и так приходилось напрягать все силы, чтобы справиться с Сансой и Неведомым, да тут еще снег. Они петляли и виляли между домами, сбивая пушистую снежную пену, пока наконец не выехали в открытое поле. Снег валил и валил, но, по крайней мере, между тяжелыми облаками уже были видны просветы. Сандор подумал – а может, было бы лучше просто отойти в сторону и позволить, чтобы Сансу увез прямолинейный и чрезвычайно добродетельный рыцарь с радужным мечом; это, небось, было бы ей больше по душе. А потом у него мелькнула мысль – тогда уж лучше просто отрубить самому себе голову и покончить с этим.
Он не помнил, сколько они ехали. Неведомый был гораздо выносливее, чем кони воинов Долины и Сыновей Воина; их фигурки то появлялись, то исчезали вдалеке и наконец совсем скрылись из вида. Но даже тогда он не решился остановиться. По свежему снегу они оставляют такие следы, что даже слепой заметит. Их спасут лишь расстояние и скорость.
Сандор остановился только тогда, когда Неведомый начал задыхаться, закатывая глаза и роняя пену из разорванного рта. Если конь падет, то проще уж, действительно, самому отрубить себе голову, а Сандор понял, что пока к этому не готов. Они добрались до небольшой продуваемой всеми ветрами рощицы, укрывшейся в тени заснеженных холмов. Здесь они и сделают привал.
Едва помня себя, Сандор спешился и подал пташке руку. Но она не приняла ее и уставилась на него своими глазищами, голубыми и холодными, словно зимнее небо.
- Вы… - Ее голос дрожал, но не от страха, а от гнева. – Как вы могли?
- Что я мог, девочка? – огрызнулся он. – Спасти тебе жизнь?
- Поступить… поступить со мной, как сир Шадрик, – схватить, запугать, увезти силой и… - Она потрясла головой, словно подбирая слова. – Зачем вы их убили? Я хотела, чтобы они вернулись и спасли лорда Роберта, он ведь мой двоюродный брат. Он всего лишь маленький мальчик и не заслуживает такой участи. А теперь я далеко, и некому оградить его от…
- Семь преисподних, девочка! – Он и забыл, какая она наивная и невинная, какая благородная и какая юная. – Ты что, не видела, что произошло в трактире? Вряд ли эти люди горят желанием попасть на виселицу из-за мальчишки. Зима на носу – думаешь, люди Долины хотят, чтобы у них на шее сидел хилый сосунок Лизы Аррен? Да я что угодно поставлю, если бы они знали, в чем дело, они бы на колени упали и возблагодарили богов за то, что у Петира Бейлиша хватило наглости сделать это. Им нужен мужчина. Да, они наверняка ненавидят его, поэтому, когда Роберт отдаст концы и придет этот твой молодой сокол – как там его, Хардон или Гарри, - они сразу припомнят, что это Мизинец свел в могилу сынка лорда Джона, предъявят ему обвинение и выдадут его твоим сраным друзьям-воителям. Так этому предателю и надо.
- Моим друзьям-воителям? – прошипела она. – Я думала, вы не такой! Я думала, вы изменились! Вы убили этих людей, и теперь невозможно…
- Первое правило выживания, пташка. Когда кто-то вытаскивает меч и нападает, лучше, чтобы тебе хватило ума сделать то же самое. Или позвать меня. Я сделаю это за тебя, если тебе самой противно. Попомни мои слова, у нас еще будет хлопот полон рот из-за того придурка, которого я не успел убить.
- Вы чудовище, - сказала Санса. На ее глазах показались слезы. – Просто чудовище.
- Ты, видно, забыла, я всегда таким был. Я тебе никогда не лгал. Слабакам в этом мире не место, а острая сталь всегда возьмет верх над добрым сердцем. Если хочешь, чтобы в следующий раз я покорно вручил тебя приспешникам Бейлиша, так и скажи. Это избавит нас обоих от неприятностей. Помнишь, я тебе сказал, что убью любого, кто тебя обидит. Ты ведь сама с восторгом повторяла мои слова. Как ты думаешь, что я имел в виду? Что я их расцелую и подарю букетик цветов?