- Зачем?
- Зачем? – Куртизанка снова рассмеялась. – А зачем нужен Рог Рассвета?
- Что?.. – Арья наморщила лоб, стараясь сообразить, какое это может иметь отношение к ее второму «я», к девочке, которая знает, кто она такая. Но ничего путного не пришло в голову. – Что это такое?
- То, что есть, - загадочно ответила Летняя Дева. – Я была потрясена, что сир Джастин носит его у всех на виду, ведь если рог пропадет, - исчезнет последняя надежда на то, что нам удастся выстоять против тьмы. Я просто забрала его… на хранение.
Арья открыла было рот, чтобы с жаром опровергнуть ее слова, но в этот момент корабль резко накренился, и обеим пришлось ухватиться за первое, что подвернулось под руку, чтобы не упасть. Похоже, прилив поднялся сразу на несколько футов, - странно, ведь корабль стоял в закрытой лагуне, оберегающей Браавос от резкого изменения ветра или погоды. Арье хотелось думать, что это пустяки, но после недавних событий весьма неразумно предполагать подобное.
Летняя Дева, по-видимому, пришла к такому же мнению. Она нахмурилась, бросила на Арью выразительный взгляд, недвусмысленно давая понять, что разговор не закончен, потом повернулась, взмахнув юбками, и исчезла за занавесью. Пропустив ее вперед, на случай если куртизанка задумала устроить ей какую-нибудь ловушку в темноте, Арья вскочила и поспешила следом.
Они поднялись на палубу почти одновременно. Сир Джастин и остальные собрались на полубаке, тревожно вглядываясь в очертания окутанного дымом Браавоса. Один из моряков смотрел в «мирийский глаз», а второй изучал небо. Третий, опустив лот за борт, измерял глубину, и только он повернулся к Масси, чтобы доложить результат, как корабль снова качнуло, на этот раз сильнее. И вдруг неожиданно из смотровой башни, расположенной в голове Титана, раздался мощный звук рога, который обычно звучал, когда в гавань заходил корабль. Но на входе в лагуну не было ни одного корабля, и…
Рог прогудел снова. И в третий раз.
Люди Баратеона в недоумении смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. В это время на берегу началось столпотворение. Браавосские торговые корабли, пузатые пентошийские галеи, северные ладьи, иббенийские китобойные суда, эссосские одномачтовые когги, летнийские лебединые корабли и крошечные рыбацкие лодчонки, - все суда, которые могли держаться на плаву, поспешно снимались с якоря. Маленькие темные фигурки опрометью выбегали из таверн, игорных домов, таможен, толпились в гавани, садились в лодки. Снова зазвучал рог Титана, а по темной воде эхом разнеслись панические выкрики. Корабли один за другим отчаливали и, рассекая волны, направлялись к проливу между ногами Титана – единственному выходу из лагуны.
Сир Джастин смотрел на это, и наконец, стряхнув оцепенение, повернулся к капитану.
- Поднять якорь, - приказал он. – Тут что-то нечисто.
- Что за?.. – Капитан все не мог оторвать взгляда от гавани. – М’лорд, вы считаете, это…
Сир Джастин сгреб его за воротник.
- А ты считаешь, они просто так бегут отсюда? Дурак! Здесь что-то происходит, это был сигнал тревоги, и через несколько минут у выхода начнется давка. Шевелись!
Морякам не потребовалось повторять дважды. Они засуетились, кто у кабестана, кто у снастей, поспешно повернули галею по ветру и опустили весла, чтобы добавить хода. Арья не знала, стоит бояться или нет, но когда она заглянула за борт, то обнаружила, что вода поднимается все выше. В ночном воздухе стало совершенно тихо, словно все затаили дыхание. С корабля были видны острова Браавоса, плавающие в густом дыму, но далеко позади вздымалось нечто огромное, призрачное. И тут раздался рев.
Корабль на всех парусах несся к ногам Титана. Жители Браавоса, словно обезумев, прыгали в лодки. Некоторые суда еле держались на воде, перегруженные вещами и людьми. Рог Титана гудел не переставая. Арья, всхлипывая, закрыла уши руками.
Волны колотили в корму, сбивая корабль с курса. Как сир Джастин и предсказывал, у выхода из лагуны столпилось множество суденышек, пытающихся спастись, и галея потопила несколько лодок, подмяв их под киль. Арья старалась не слышать криков и треска ломающегося дерева. Она вцепилась в мачту, пытаясь вспомнить все, что только можно, лишь бы не бояться…
…волчица бежала рядом с большим черным зеленоглазым самцом. Холмы были белыми, небо – черным, а твари позади них – мертвыми, пахнущими гнилью, воняющими белой неживой плотью. Упыри вышли на охоту, все ближе к человечьему логову у подножия холма. До нее эхом донеслась человеческая речь, это воспоминание девочки, не волчицы…
Белая Гавань. Это Белая гавань. Дом, это дом. Волчица – это она, ее воспоминания. Она бежит куда глаза глядят, далеко-далеко…
…Арья потеряла равновесие и упала на палубу. Что-то врезалось в корабль сзади. Она поднялась на четвереньки, разумом все еще оставаясь в теле волчицы, и вгляделась в…
Огни Браавоса начали гаснуть. Один за другим, они исчезали в сокрушительной тьме. Это хорошо, мелькнула шальная мысль, кошмар закончился, ночь на исходе, храмы уже не горят, все в порядке. Арья надеялась, надеялась изо всех сил. А потом она увидела, как нечто ужасное вздымается все выше и выше, и поняла, гораздо более остро, чем во время разговора с Летней Девой, что все ее надежды – ложь.
Вода с каждой минутой поднималась все выше. Еще немного – и галея не сможет пройти под Титаном. Арья услышала скрежет мачты по камню и проклятия людей Баратеона, которые гребли во всю мочь; те, до кого уже дошло, что происходит, молились. Рев становился все громче и громче, раздаваясь из самой глубины океана. Над темным городом поднялся гребень волны, а потом с грохотом рухнул вниз. Городу, расположенному на островах, практически по пояс в воде, была предрешена подобная участь, но не сейчас, не так скоро. Волна поднималась все выше и выше. Выше, чем замок, выше, чем башня. Море разверзло свою рокочущую темную соленую утробу, и толща воды обрушилась на Браавос.
«Когда-нибудь люди сложат песню о затонувшем граде Браавосе, - подумала Арья. Как ни странно, ее мысли текли ясно и плавно. – О его красоте, о бретерах, каналах и куртизанках. О его шелках, тайнах и лабиринтах. О его гавани, актерах, купцах, может быть, даже о его тавернах, воришках, кошках и торговцах устрицами. О его храмах, о Железном Банке и о Безликих. О том, какой это был великий город, прежде чем навсегда погрузился на дно морское и превратился в воспоминание, в историю».
Галея со скрипом раскачивалась из стороны в сторону в кромешной тьме, где-то совсем рядом с каменными ногами Титана. Волна все поднималась, сбрасывая вниз шапки кипящей пены. Она уже поглотила половину города и продвигалась все дальше, затопляя и поглощая все на своем пути, - безумное и величественное зрелище. Соленые брызги разбивались о панцирь Титана, взлетая на двести, триста футов над водой. Защитник Браавоса стал его тюремщиком и палачом – лодки, которым не удалось выйти в открытое море, затянуло в пенистый водоворот. Одни говорят, что мир погибнет в огне. Другие – во льду. Но никто не предполагал, что все будет так.
Арья вжалась лицом в доски палубы и стала молиться.
То, что случилось потом, нельзя было назвать иначе как полным безумием. Галею швыряло туда-сюда, словно игрушечный кораблик, унесенный течением. Океан обрушивал на них одну волну за другой. Канаты растрепались, рангоуты разлетелись в щепки, паруса пропитались солью. Вверх-вниз, туда-сюда, вперед, вперед, вперед, во тьме, вопя от ужаса.
Они тонут. Арья не знала, кто они, те браавосийцы, которых она никогда не встречала, хотя Кэт, Слепая Бет и Лианна, наверное, многих знали. Тормо Фрегар получил то, чего хотел. Браавос стал второй Валирией, а конец света уже почти наступил.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем этот кошмар наконец закончился. Галея тяжело рухнула на бурные волны, и Арья, щурясь, разглядела целую флотилию кораблей. Все-таки мы везем Браавос с собой. Не золото и наемников, как рассчитывал сир Джастин, а беженцев – мужчин, женщин и детей, которым удалось спастись из затонувшего города. Те, кому не повезло, навеки останутся лежать среди каменных останков Браавоса, на дне морском. Боги милостивые, как же там глубоко.