«Он мне нужен», — поняла Дени. Правда, пока не ясно, в качестве кого — шута, советника, посла, казначея, мастера над шептунами, — должностей не счесть. Но сир Джорах говорил, что их было двое, Тирион и еще девочка. Они участвовали в потешных боях верхом на свинье и собаке. Возможно, она тоже может быть полезна?
— Прошу прощения, — сказала Дени, сама не понимая, почему так обращается к нему. Я — королева, я должна приказывать. Но она чувствовала, что с Бесом это не пройдет, а именовать себя королевой Миэрина, не предпринимая решительных мер, и вовсе глупо. — Сир Джорах… — Ее голос пресекся. — Он… говорил, с вами была девочка, Пенни. Где она?
Тирион взглянул на нее со странным выражением.
— Если не случилось новых бедствий, — наконец ответил карлик, — она должна быть в саду. Скажите, это возымело действие?
— Что возымело действие? — переспросила Дени.
— Рог. — Тирион покосился на витой черный рог, все еще зажатый в коченеющих пальцах сира Джораха. — Он подул в него неспроста. Это проклятый драконий рог из старой Валирии, весьма опасная штука, с которой лучше не связываться, но у Джораха не было выбора. Я уверен, что вашими драконами завладел Эурон Вороний Глаз, — в высшей степени неприятный человек, вам не стоит с ним встречаться, — и ему это удалось благодаря его брату Виктариону. Кстати, именно поэтому и погиб сир Барристан. Сир Джорах подул в рог, потому что его единственным желанием было служить вам, и он надеялся, что сможет уничтожить власть Эурона и вернуть вам ваших драконов. Но я отклонился от темы. Считаю нужным сообщить, что я уже летал на Визерионе, а теперь он снова ваш… если вы позволите ему причинить вред Пенни, я вам не слуга.
Дени была потрясена.
— Я заковала своих драконов в цепи, чтобы они не сжигали девочек заживо. Была одна, ее звали Хаззея… — Дени тряхнула головой, стараясь избавиться от воспоминаний. Ее удивила горячность карлика и его заявление, что он летал на Визерионе. У дракона три головы. — Это по моей вине они так одичали, но уже поздно сокрушаться. А почему эта Пенни так много значит для вас?
Тирион отвел глаза. Казалось, внутри него происходит яростная борьба; его маленькое бесформенное тело застыло и еще больше перекосилось от напряжения. Дени уже не ожидала услышать ответ, когда карлик наконец произнес:
— Она моя дочь.
— Что? — Если не обращать на шрамы, грязь и уродливую внешность, он был моложе, чем Дени представляла; вряд ли ему больше тридцати лет. — Вы женаты, милорд?
Губы карлика злобно искривились.
— Женат, — сказал он, выплюнув это слово, будто ругательство. — Но вряд ли я снова увижу свою леди-жену. Кроме того, Пенни не ее дочь. Она бастард и появилась на свет в результате юношеской влюбленности, которая закончилась полной катастрофой. Мы с Пенни встретились совершенно случайно; я узнал, что она моя дочь, всего с месяц назад. Она ничего не знает, и надеюсь, вы ей не расскажете. Я вообще никудышный тип и такой же никудышный отец, но, как ни странно, меня неожиданно посетило желание защищать эту девочку. Я не дам ей погибнуть.
— Нет… конечно, нет. — Дени не ожидала, что ей удастся узнать такие подробности сразу после знакомства с Тирионом. Она поняла, что затронула старую рану. — Давайте найдем ее, милорд.
Тирион согласился. Они прошли через зал и спустились в сад.
Уже наступил полдень; когда они прилетели, в Миэрине только светало. Низкое хмурое небо, лишенное красок, словно обескровленный труп, колыхалось от жары. Драконов нигде не было видно, и Дени встревожилась, но тут же успокоилась от нового ощущения, поселившегося глубоко внутри нее. Она чувствовала, что они где-то рядом. Драконы устроили себе логово в каком-то темном и прохладном месте; Визерион жестким раздвоенным языком зализывал раны брата. Последний дар сира Джораха оказался не напрасным.
Однако сад не был пустым. Под деревом, обняв колени, съежилась маленькая фигурка. Девочка ела какой-то увядший фрукт; заметив Дени и Тириона, она с испугом подняла глаза, а потом вскочила на ноги и подбежала к ним.
— Ты… ты жив! Как хорошо! А что с сиром Джорахом? Разве он не…
Дени пристально наблюдала за своим новым союзником, и на мгновение ей показалось, что во взгляде разномастных глаз Тириона промелькнула нежность. Но карлик просто положил руку девочке на плечо и коротко сжал.
— Сир Джорах… ну, ты видела, в каком он был состоянии. Как ни печально, но произошло то, чего и следовало ожидать.
— Что? — Пенни — у нее были темные волосы и большие голубые глаза, видимо, унаследованные от матери, — словно окаменела от горя. — Он умер?
— Да, — более мягко произнес Тирион. — Придется нам где-то найти нового медведя. Впрочем, я больше не собираюсь участвовать в представлениях, где нужен медведь. Смею надеяться, до конца дней своих. Однако я забыл о приличиях. Пенни, это Дейенерис из дома Таргариенов, королева Миэрина и законная наследница Железного Трона, а теперь вновь неоспоримая повелительница последних трех драконов во всем мире, — ну, по крайней мере, двух. Если вкратце, ее стоит бояться. Я советую тебе смотреть в землю, когда делаешь реверанс.
Ошарашенная Пенни попыталась последовать его совету, но Дени взяла ее за руку.
— Твой… друг просто шутит, — мягко сказала она, вовремя вспомнив слова Тириона о том, что Пенни не знает об их родстве. — Я не хочу, чтобы ты меня боялась.
— В-в-ваше… — Пенни сделала неуклюжий книксен. — В-в-в…
— Слыша, как ты заикаешься, я вспоминаю Подрика, — язвительным тоном заметил Тирион. — Все в порядке, девочка. Если кого тут и зажарят на ужин, то это буду я. Уверен, вы с королевой отлично поладите. Пойдем, у нас много работы и совсем мало времени. Может быть, завидев драконов, наши враги и поспешили убраться отсюда, но это лишь означает, что они соберутся с силами и придут вновь. Итак, каков наш следующий шаг? — Он бросил косой взгляд на Дени. — Что ж, это решает миледи.
Дени поняла, что на самом деле он спрашивает, готова ли она выпустить драконов против своих врагов, — вряд ли ему известно, что она потеряла город именно из-за того, что не позволила драконам вступить в битву. Дени взглянула вниз, на улицы, простершиеся далеко внизу. Здесь, в Великой Пирамиде, им ничто не угрожает, но, как верно заметил Тирион, это мнимая безопасность. Если правда, что в городе уже некоторое время стоят и войско захватчиков-Грейджоев, и жадный до добычи дотракийский кхаласар, тогда скоро здесь будет нечего есть, к тому же у нее нет времени пережидать осаду. Ни один из ее врагов, по-видимому, не собирается осаждать Миэрин, да Дени и сама поняла, что несмотря на все ее прекраснодушные и бессмысленные попытки восстановить город, здесь больше нечего отстраивать и защищать. Можно улететь отсюда в любой момент. Но она не собиралась покидать Миэрин одна.
Вторую половину дня Дени, Тирион и Пенни собирали обломки камней из сада и из большого зала. Они завалили ими высокие бронзовые двери, ожидая нападения, которое, скорее всего, состоится уже этой ночью. А еще перед ними стояла невеселая задача — как поступить с тремя мертвецами. Железнорожденного, убитого Тирионом, попросту вытащили наружу и сбросили вниз, на заостренные крепостные зубцы («Он будет отлично смотреться вместе с остальными своими дружками», — мрачно пошутил карлик), но с остальными двумя дело обстояло не так просто. Даже через несколько часов после смерти труп красного жреца оставался столь горячим, что к нему было не прикоснуться; над ним все еще курился дым. Тирион заверил Дени, что она ничего не потеряла; этот человек по имени Мокорро — хитроумный и опасный обманщик, который приложил руку к гибели сира Барристана и похищению Визериона. У Дени были тысячи вопросов, требующих ответа, но из уважения она решила не вдаваться в расспросы, пока они не покончат с похоронами.
Дени никогда не была особенно религиозной. Визерис передал ей разрозненные обрывки знаний о Семерых, все то немногое, что было ему известно о религии и культуре Вестероса. Однако даже в лучшие времена он не был хорошим учителем, а от трудных вопросов — например, почему, если Таргариены были праведными и законными хранителями Веры, эта самая Вера позволила им потерять трон, — он впадал в ярость, так что Дени быстро поняла, что не стоит проявлять излишнее любопытство. Но сейчас, когда они с Тирионом сооружали погребальный костер для сира Джораха, чтобы предать его богам с должным поминовением, ей недоставало знаний. Дени не знала, каким богам молился ее медведь, — старым или новым. Дом Мормонтов почитал Старых богов, но как помазанный рыцарь и супруг высокородной южной леди, сир Джорах вполне мог, хотя бы лишь на словах, молиться и Семерым. Вот кого он точно бы с презрением отверг — это красного бога.