Закончив, он взял единственное оружие, какое смог найти, - громоздкую старинную алебарду с заржавленным лезвием, - и подтащил ее к точильному камню. После нескольких неудачных попыток Сэму удалось привести его в движение, и он приложил к нему лезвие. Раздался скрежет, и фонтан искр осветил затхлую мглу. Сэм всегда был неуклюжим и неловким, но сейчас он двигался гораздо увереннее. Заточив алебарду, он перехватил ее поудобнее и вышел наружу.
Больше нет Стены, которую нужно охранять, нет патрулей, чтобы стоять на страже, нет луков и мишеней, чтобы упражняться в стрельбе, нет лорда-командующего, которого следует остерегаться. Но, может быть, он все-таки не один.
Сэм постоял в нерешительности еще немного. А потом, действуя по наитию, он снова пересек двор и подошел к огромному деревянному люку, вделанному в землю рядом с Башней Хардина, где находилось логово Вун Вуна. Великана там не было, но люк вел в «червоточины» - туннели под Черным замком. Сэм на личном опыте убедился, что эти ходы ведут глубже, чем можно себе представить. Если кто-то и остался в живых, они прячутся там.
Встав над люком, Сэм судорожно вздохнул, поднял алебарду и с размаху опустил ее на решетку. Раздался низкий, глухой удар.
Кажется, тишина длилась целую вечность, и Сэм уже решил, что он здесь совсем один. Но наконец крышка люка сдвинулась на дюйм, и снизу раздался бесплотный голос:
- Назови свое имя.
Сэм откашлялся. Когда ему наконец удалось заговорить, он произнес тонким, но твердым голосом:
- Сэмвел Тарли, брат Ночного Дозора. Я пришел призвать вас на дозор.
Последовала гробовая тишина. Вдруг крышка со стуком отскочила в сторону, и наружу, словно дух из лампы, выбрался человек в черном, - жилистый одичалый с лицом, похожим на старый башмак.
- Я Кожаный, - сказал он, - мастер над оружием. А про тебя я слышал. Ты друг лорда Сноу, жирдяй, которого отправили на юг учиться.
- Я вернулся. – Сэм в смущении пожал плечами. – Это долгая история. – Рассказывать ее так же бессмысленно, как и спрашивать, почему этот одичалый носит черное и называет себя дозорным; видимо, за время его отсутствия здесь многое изменилось, и смерть Джона еще не самое удивительное. – Сколько вас здесь?
Кожаный пожевал губами, прежде чем ответить.
- Я, несколько трусов, которые сбежали, завидев упырей, несколько счастливчиков, которым повезло остаться в живых, повар, дочка стюарда, безумная королева, отродье и его кормилица, да еще красная жрица. Не больно много, но кто уж есть.
- Сколько всего? – повторил Сэм.
- Способных сражаться? – Кожаный сплюнул. – В лучшем случае пара дюжин. А как ты думаешь, почему мы прячемся в этой дыре, ворона? Тут вопрос времени. Если Иные до нас не доберутся, так холод доконает.
- Мелисандра, - сказал Сэм. – Я должен ее увидеть.
Одичалый дозорный с сомнением взглянул на него, но наконец неохотно махнул рукой, поднял крышку люка и провел Сэма вниз, в тесную темноту. Сэм слышал впереди приглушенные голоса, будто все, кто нашел убежище под землей, присутствовали на собственных похоронах. Наконец он увидел слабый мерцающий свет свечи, отбрасывающий тени на земляных стенах, и вошел в подземный зал, в котором собрались те немногие, кто выжил после крушения Стены и Черного замка. Может быть, последние оставшиеся в живых члены Ночного Дозора.
Все они, и мужчины и женщины, были одеты в черное, грязные и тощие, как скелеты, но в их глазах все еще теплилась жизнь. В углу скорчилась закутанная в тряпки женщина, пустыми глазами смотрящая в никуда, и Сэм с ужасом узнал в ней Селису Баратеон, королеву Станниса. Это про нее Кожаный сказал: «безумная королева». А где же ее дочь Ширен? Куда делись ее люди, где ее надменные манеры, где спесивые речи? Он видел лишь призрак.
В другом конце зала сидела девочка с большими карими глазами, которые видели самое худшее зло на свете. На ней, как и на всех остальных, были черные одежды; она держала на коленях сверток, и Сэм понял, что это ребенок. Боги милостивые, это же ребенок Лилли. Только потомок Крастера мог выжить там, где взрослые мужчины мрут как мухи. Он жив, Лилли. Твой малыш цел и невредим, и если он доживет до своих вторых именин, если кто-нибудь из нас доживет до следующего рассвета, он получит имя, достойное воина. Сэму так хотелось увидеть ее улыбку. Она гордилась бы своим сыном.
Девочка первая заметила его.
- Сир, - промолвила она. Ее голос был тонким и слабым, и Сэм как никто другой чувствовал, что она напугана почти до безумия, но все еще пытается держать себя в руках. – Вы пришли за нами. Вас послал лорд Сноу?
- Лорд Сн… - Хотя Сэм знал, что Джон, пусть и не вполне живой, где-то поблизости, он все еще не мог принять эту мысль. – Нет. Я… я сам пришел.
- Лорд Сноу, - с горечью произнес другой голос из дальнего угла. Сэм оглянулся и увидел, как ему навстречу поднимается красная жрица, шурша грязными разорванными юбками из алого шелка. Ее волосы растрепались, на некогда безупречной коже появились морщинки, а рубин на шее померк. – Лорд Сноу подвел нас всех и обрек на смерть. Я просила, я умоляла его отдать себя Владыке Света, предать живое сердце огню, но он отказался. И теперь даже пламя Рглора не может помочь нам. Все кончено. Нам остается только ждать смерти.
- А вы разве не можете дать нам огонь? – Сэм смерил ее взглядом. – Хотя бы искорку?
Мелисандра засмеялась, но это был не прежний низкий, мелодичный смех, а тонкий надломленный клекот.
- А что, похоже, что могу? – спросила она, разведя руками. – Разве ты видишь огонь? Асшай разрушен, пламя в сердце храма угасло. Я чувствую гибель сотен, тысяч моих братьев и сестер по вере. А ты пришел сюда и говоришь со мной о Джоне Сноу?
- Он… он справится, - снова заговорила девочка с юным лицом и древними глазами. – Он справится. Он спас меня. Как Теон. Он спас меня.
Сэм внимательно присмотрелся к ней.
- Миледи… не знаю вашего имени…
Она подняла на него глаза, робко, как олененок, и тихим шепотом вымолвила:
- Меня называли Арьей, но я не Арья. Не Арья. Меня зовут Джейни. Джейни Пуль.
- Джон и меня спас. – Сэм подал ей руку. – Вы со мной?
Девочка на мгновение задумалась и приняла решение. Она положила сына Лилли на колени к женщине, сидящей рядом с ней, - должно быть, это и есть кормилица, - и встала на ноги. С доверием, от которого у Сэма сжалось сердце, она подошла к нему и взяла его за руку.
- Да, - прошелестела она. – Я с вами.
Сэм крепко сжал ее руку и повернулся к остальным.
- Ну так что? – спросил он. – Нас всего двое? Или мы все заодно?
Молчание. Наконец Кожаный произнес:
- Джон Сноу спас мой народ, наших женщин, детей, калек и стариков, хотя мог этого и не делать. Я с тобой.
- Да, - раздались другие голоса. Один за другим, люди поднимались на ноги. Один за другим, они подхватывали слова Кожаного, и их голоса сливались в хор. Воины взяли в руки мечи, пристегнули щиты, подняли капюшоны. – Мы с тобой.
- Миледи? – Сэм взглянул на Мелисандру. Та единственная не вымолвила не слова. – Раньше вы не сомневались. Я мало что знаю о вас и совсем ничего не знаю о вашей вере, но нам нужно, чтобы вы поверили снова. Нам нужно ваше пламя. – Он протянул ей другую руку. – Зажгите его для нас.
Красная жрица посмотрела на него с таким видом, будто он предложил ей змею. По ее глазам было видно, что она, как и простая смертная, изнемогает от тяжести долгих лет, от непосильной ноши, от усталости, от страха, что вся ее жизнь была ошибкой. Это была не прежняя Мелисандра, внушающая трепет чародейка, а просто изможденная женщина. Наконец она произнесла:
- Хорошо, Сэмвел Тарли. Я попробую.
На поверхность их вывел Сэм, а не Кожаный. Люди шли за Сэмом, дисциплинированно, словно отряд воинов. Джейни Пуль шагала рядом с ним. Он едва знал их; те братья, которые были его друзьями, все погибли. Но все равно он любил их, неистово, гордо, словно они были рядом с ним всю жизнь. Моя семья. Мои братья. Мои сестры.
Снаружи было так холодно, что дух захватывало, но Сэм едва заметил холод. Воины построились неровной цепью, не зная, как встретить врага столь жуткого и многочисленного, подходящего все ближе и ближе. Сэм слышал тихие шаги, доносящиеся с другой стороны развалин. Иные, упыри и еще худшие твари. Они здесь. Они наступают. Конец близится.