- У меня есть дочери. Сильные девушки. Я не боюсь за выживание моего дома. Моя Винафрид… она теперь станет леди Белой Гавани… помогите ей чем сможете. А моя леди-жена… она будет безутешна. Не успел я вернуться из плена Ланнистеров, как боги опять забрали меня у нее. Но я прожил… хорошую жизнь. Я не жалею… о том, что сделал. Рикон… ваш сын… сделайте для них, что возможно…
Жиенна подождала, но он не продолжил. Охваченная ужасом, она тронула его за плечо.
- Милорд… Лорд Вилис? Милорд? Что мне теперь делать? Милорд?
Сир Вилис не ответил. Он глядел в потолок пустыми и ясными глазами. Лорд Белой Гавани умер.
Жиенна медленно выдохнула и осторожно уложила его на пол. Нужно бы произнести молитву, но все молитвы забылись, да и зачем воздавать ему поминовение, когда и так ясно, что будет дальше? Его касались упыри, они убили его. Он восстанет.
Жиенна понимала, что ей его не сдвинуть. Она поднялась на ноги, взяла светильник и перевернула его над телом сира Вилиса, облив его китовым жиром. Затем она вытянула из вязанки длинную хворостину и сунула в очаг, вороша оставшиеся угли, пока не появился огонь. Жиенна дула на него, пока тот не разгорелся. Тогда, прошептав «простите меня», она бросила горящий хворост на сира Вилиса.
Китовый жир тут же занялся белым пламенем, и на мгновение Жиенне почудилось, что сир Вилис встал и поднял руку, словно обвиняя. Ее сердце замерло, но это оказалось лишь видение. Она отвернулась от обжигающего жара, не желая видеть, как сир Вилис горит. Нужно бежать, нужно найти их. Сделайте, что возможно. Может быть, он думал, что она способна на большее, чем быть матерью урода. Я должна.
В комнате начался пожар, но замок сложен из камня; огонь не пойдет дальше. Жиенна повернулась, едва не споткнувшись об упырей, и поползла к двери, неловко сжимая кочергу обожженными руками. Снаружи было холоднее, но не намного. Горячие и холодные потоки воздуха, соединяясь, проносились по коридору, завывая, словно разъяренные призраки. Не оглядывайся. Жиенна встала на ноги и побежала прочь. Она снова поскользнулась в луже крови, но на этот раз не упала. Не оглядывайся.
Жиенна добежала до конца коридора и вошла в Чертог Водяного. Там она обнаружила, что ее призывы не пропали зря; в чертоге горели факелы, сверкала сталь, люди толкались и громко разговаривали. Нужно удерживать замок, снаружи творится настоящая бойня, если выйти на улицы, всем конец, кричал один. Слишком поздно, нам все равно конец, у нас нет ни кораблей, ни людей – сражаться невозможно, всех ожидает смерть во тьме, отвечал другой. Во всем этом безумии на Жиенну никто не обратил внимания.
Робби. Нужно вернуться к нему. Эта мысль стучала у нее в голове, заставляя ее стремиться к башне, но вокруг было слишком много людей. Жиенну толкали со всех сторон. Кто-то звал лорда Вилиса, призывая проверить, остались ли еще огненные снаряды для баллист, тех самых, которые потопили флот Ланнистеров. Может быть, им удастся обрушить на упырей огненную бурю, поджечь просмоленные бревна или тюки с сеном – все что угодно, лишь бы горело. Жиенна едва не рассмеялась. Вы слишком скоро растратили свои силы, милорд. Вам следовало сберечь их для настоящего врага.
От этой мысли у нее неожиданно прояснилось в голове. Она по-прежнему с радостью перерезала бы горло любому Фрею, попавшемуся к ней в руки, но на это больше нет времени. Нет времени на междоусобную вражду, теперь речь идет о выживании. Единственная надежда – отчаянные меры, которые предпринял Мандерли ради победы. Вот он, конец.
Она все еще проталкивалась сквозь толпу, стараясь добраться до лестницы, ведущей в башню, как раздался треск ломающихся ворот.
В чертог ворвался зловещий холод, превративший факелы в еле тлеющие угли. Все смешалось в сгущающейся тьме, и внезапно Жиенна оказалась на коленях – над ней толпились десятки людей, пиная и наступая на нее. Она отчаянно пыталась ползти, думая лишь о том, что ей нужно вернуться к ребенку, к Роббу, к ее единственному сыну. Наверное, леди Кейтилин думала о том же, тогда, в Близнецах, когда загремели барабаны, завыли волынки, и из ночной мглы пришла смерть. Нет, нельзя думать об этом, нельзя…
Жиенна с трудом поднялась на ноги, сплюнув кровь, сочащуюся из разбитой губы. Чертог погрузился в темноту, но она услышала тонкий, едва различимый вопль и увидела гибкие и изящные, словно лезвия ножа, белые фигуры, плавно и гордо вошедшие сквозь двери. Она увидела горящие голубые глаза, сверкающие клинки из млечного стекла и поняла – сейчас начнется бойня. И все страдания, все лишения закончатся. Если на Севере еще остались живые люди, они погибнут, все живое будет уничтожено и сгинет среди тьмы и теней, среди пепла и льда. Эта ночь никогда не закончится.
И тут Жиенна увидела волков.
«Это Серый Ветер, - была ее первая мысль. – Серый Ветер вернулся из мертвых». Конечно, это не он, такого просто не может быть, но при виде лютоволков Жиенна почти поверила. Два лютоволка, большие, размером с пони. Один серый с горящими золотистыми глазами, так похожий на волка ее мужа, что у Жиенны замерло сердце. А второй – черный как ночь, и его сверкающие зеленые глаза выдавали дикого, лютого зверя. Жиенна отчаянно пыталась вспомнить имена волков, принадлежавших детям лорда Старка; однажды Робб с гордостью рассказал ей историю о волчатах, найденных в летнем снегу. Серый Ветер, убитый вместе с его хозяином. Леди, принадлежавшая сестре Робба, Сансе, - ее жизнь несправедливо оборвалась в гостинице на Королевском тракте по вине мстительной Серсеи Ланнистер. Призрак, красноглазый волк, ушедший вместе с братом Робба – нет, его кузеном - Джоном на Стену; скорее всего, он тоже мертв, как и Джон. Лето, волк Брана, - но леди Жиана Рид сказала, что Бран навсегда исчез среди деревьев. Огромный черный волк, Лохматик, без сомнения, принадлежит Рикону, - значит, мальчик где-то неподалеку. Получается, что второй…
Нимерия? Жиенна не осмеливалась надеяться. Застыв на месте, она наблюдала, как звери обрушились на Иных, вцепляясь челюстями в хрустальные доспехи, разбрызгивая черную кровь, рыча и яростно огрызаясь. Иные тянулись к ним тонкими пальцами, хватали за густую шерсть на горле. Клинки скрежетали по полу, высекая искры. Схватка была жестокой, но два лютоволка вряд ли смогут остановить напор нечисти, к тому же у большой серой волчицы на плече была глубокая полузажившая рана, дымящийся черный шрам. Чтобы попасть сюда, она, должно быть, преодолела множество опасностей, и теперь…
- Старк! – раздался голос. – Старк! Старк и Север! Север! СЕВЕР!
Не успел одинокий зов стихнуть, как тысячи голосов подхватили его и вознесли к небу. Люди в Чертоге Водяного задвигались. Потухшие факелы снова зажглись. Упавшие мечи были подняты. И с рыком, подобным волчьему, казалось, вся Белая Гавань обрушилась своей мощью на Иных.
Дальше все смешалось. Закованных в ледяную броню чудовищ хлестали языки пламени. Волки набрасывались на Иных, кусали, рвали клыками и когтями, валили на пол, а люди втыкали в них пылающие факелы, не давая подняться. Сталь со скрежетом встречала неземные клинки. Люди жили, умирали, просили о пощаде, не давали пощады, охваченные небывалой яростью. Натиск Иных был сломан, люди прорывали их ряды, рубили и кололи, а демоны отступали, подгоняемые огнем, волками и боевыми кличами: «Старк! Старк! Старк! Север! Север! Север!»
Север. Жиенна обнаружила, что улыбается, едва не смеется. Здесь, на краю пропасти, где жизнь и смерть - две грани монеты, подброшенной рукой Неведомого, она свободна. Вот и все. Все кончено, кончено. Перед ее внутренним взором Робб улыбнулся в последний раз, а потом превратился в дым, в звездную пыль и исчез. Теперь она спокойна. И свободна. Свободна. Свободна.
Жиенна прислонилась к стене и соскользнула на пол. Ее охватило глубокое чувство благодарности и облегчения, лишившее ее последних сил. Она наблюдала за битвой как будто откуда-то издалека. Она видела, как изменяется мир, как вопреки всему побеждает надежда - еще на одну ночь. Наконец, когда все стихло, из дыма перед ней, скаля зубы, появился большой черный волк.
- Лохматик? – прошептала Жиенна. – Рикон?
Волк вскинул голову. Жиенна решила, что, должно быть, он собирается вцепиться ей в горло. Может быть, она заслужила это, но будь что будет. У нее уже не было сил бояться смерти.