- Утонула? – повторила Дени, вспомнив Миэрин. – Каким образом?
- Как обычно. – Виктарион пожал плечами. – Огромная стена воды обрушилась на прекрасный Велос и на невольничий порт Гозай, отправив их на дно морское. Когда мы плыли к вам, то встали на якорь у Кедрового острова. Там густой тихий зеленый лес, дичь не боится человека, кругом разбитые статуи и разрушенные дворцы. А еще бури, которые налетают из ниоткуда, небо, белое, жаркое и бесконечное, словно пустыня, и вода, бирюзовая у берега и почти черная на глубине. Там мне снились мрачные, зловещие сны, а в последнюю ночь, что я провел на том берегу, я проснулся, и мой рот был полон крови. Утонувший Бог подал мне знак, чтобы я не оставался в этом месте. Оно проклято.
- Очень мило со стороны Утонувшего Бога, что он предупредил тебя, - едко заметил Тирион. Карлик и железный капитан с трудом выносили друг друга; Виктарион даже предложил Дени выбросить Тириона за борт в качестве жертвы, ради хорошей погоды и быстрого плавания, но та резко осадила его. – Но все-таки Валирия сначала сгорела. А волна пришла позже.
- И, кажется, она вернулась. – Дени взглянула на него. – Когда случился Рок?
- За сто лет до Эйегона Завоевателя, миледи, если я правильно помню уроки истории. Ваш предок замыслил захватить Семь Королевств, чтобы вернуть дому Таргариенов утраченную славу. Ваша семья была одна из немногих, кто спасся после Рока.
- Да, они перебрались на Драконий Камень. Я там родилась. А теперь я плыву в Вестерос, как и Эйегон, после почти такого же Рока. – Дени чувствовала, что это не случайное совпадение. Ее посетила еще одна мысль. – Мы уехали с Драконьего Камня, когда я только что родилась, поэтому я ничего не помню, но Визерис рассказывал мне о каменных чудищах, которые заполонили замок. О драконах, химерах, горгульях и всяких других. Возможно ли, что они… больше, чем камень?
Тирион пристально посмотрел на нее.
- Двух драконов вам недостаточно?
Я не знаю. Их должно быть три, но Рейегаль где-то очень далеко, а Дрогона и Визериона, зловещими черными тенями парящих в сумеречном небе, может быть, скоро ожидает их собственный Рок. Если можно пробудить других… Дени знала, что ее родичи бесчисленное множество раз пытались превратить мертвый камень в живой огонь, и часто их попытки приводили к трагедиям. Однако Дени считала, что, как и пророчества красных жрецов, ошибки ее семьи имеют мало отношения к ее будущему.
Мысли о красных жрецах, драконах, завоеваниях и Таргариенах заставили ее вспомнить о том, что ей рассказал Финтан; о чудесном спасении ее племянника. Дени терялась в догадках, как Эйегону удалось выжить. Она решила, что не выйдет за него замуж, чтобы стать всего лишь женой короля. А еще ей вспомнилось, что перед тем, как на них напали кровные всадники кхала Чхако, сир Джорах сказал ей, зачем он хотел привести к ней Беса: Тирион путешествовал по Ройне с каким-то отрядом, который нанял Золотых Мечей. Эти люди старались скрывать свои истинные имена, но карлик догадался, кто они такие. И Дени внезапно тоже догадалась.
- Эйегон, - внезапно произнесла Дени. – Мой племянник. Ты встречал его.
В кои-то веки ей удалось поразить своего спутника.
- Миледи… я… позвольте спросить, как вы об этом узнали?
- Не важно. – У нее тоже есть свои секреты. – Значит, ты встречал его, не так ли?
- Да, - признал Тирион. – Кстати, я бы утонул задолго до того, как встретился с вами, если бы лорд Джон Коннингтон, приемный отец принца, по какой-то необъяснимой причине не прыгнул в воду и не спас меня от каменных людей. Коннингтон был близким другом вашего брата Рейегара и недолгое время служил Десницей у вашего отца. После Колокольной Битвы он был отправлен в изгнание и, как говорят, вскоре спился насмерть, но судя по всему, все-таки не насмерть. Если я снова встречу его, спрошу, как ему это удалось.
- Вы были знакомы раньше?
- Я впервые встретил его в Пентосе. Во время восстания Роберта мне не было и девяти лет, я не покидал Бобрового Утеса.
- А все это время где он был? Скрывался вместе с Эйегоном? – Дени почувствовала себя обманутой. Сир Джорах сказал, что магистр Иллирио знал спутников Беса, а она уже давно терялась в догадках, почему торговец сыром ничего не рассказал ей. Если он годами укрывал Эйегона, почему он позволил нам с Визерисом, нищим, голодным и бездомным, скитаться по Вольным Городам? Иллирио Мопатис не способен на дружбу, разве что за очень большие деньги, но здесь кроется что-то другое. Если они наняли Золотых Мечей, ярых сторонников Блэкфайра, которые до сих пор возят с собой оправленный в золото череп Эйегона Риверса в надежде свергнуть Таргариенов-«узурпаторов»…
- Этот мальчик… – Дени крепко сжала перила. Она оглянулась через плечо на Виктариона, просто на всякий случай, но тот отошел и встал у руля. – Ты уверен, что это Эйегон?
Тирион дернул плечом.
- У него таргариенская внешность, могу вас заверить, и характер тоже. Даже если и нет, какая разница?
- Большая. – Дени одарила его мрачным взглядом. – Ты сказал, лорд Коннингтон был близким другом моего брата? Значит, его легче всего убедить в подлинности мальчика. Если он один чтил память Рейегара, в то время как другие толпами переходили на сторону Роберта Баратеона… - Да. Теперь понятно. Не все, но этого достаточно. – Милорд, думаю, мне не нужно говорить вам, что магистр Иллирио – лжец. Он лгал с самого первого вздоха и, судя по всему, будет лгать до последнего. Все, что он говорит и делает, – ложь. Этот так называемый Эйегон – самозванец.
Тирион приподнял бровь.
- Я думал об этом. Но это не имеет значения.
- Не имеет значения?
Карлик поднял короткие руки, словно защищаясь.
- Если говорить о чистоте крови, то дети моей милой сестрицы тоже самозванцы, но они все равно сидят на троне. Потому что они оказались там первыми, как и Эйегон. В Вестеросе.
- В Вестеросе? – Финтан говорил, что ее племянник ждет ее там, но Дени была неприятно поражена тем, что Бес все это время знал об этом. – Как же так получилось, что ты путешествовал с ними по Ройне до Волантиса, а теперь они почему-то вдруг решили переправиться через Узкое море?
- Очень просто. Я сам посоветовал им туда отправиться.
- Ты? – В Дени полыхнул гнев. – И ты не счел нужным сказать мне об этом, даже не упомянул, как будто у меня вообще нет прав на трон! Видимо, нужно все-таки позволить Виктариону вышвырнуть тебя за борт.
Тирион скривил губы то ли в улыбке, то ли в злобной ухмылке.
- Воля ваша. Однажды я угрожал тем же одному ненадежному человеку, и тот ответил, что результат меня разочарует. Бури приходят и уходят, большая рыба поедает малую, а он будет плавать на поверхности. В этом смысле я сам опытный пловец.
- Что ж, пусть так. И что еще ты скрываешь от меня?
- Гораздо больше, чем вы хотите знать, ваше величество. Уж поверьте.
- Неужели? – Дени отвернулась, стараясь совладать с собой. «А чего ты ждала от Тириона Ланнистера?» - шепнул внутренний голос. Он сам честно предупредил ее, что когда речь идет о королях и королевах, он не склонен проявлять благородные чувства. – Значит, вот какова твоя игра? Хочешь стравить нас ради собственной выгоды?
Тирион расхохотался.
- Надеюсь, вы все это время не принимали меня за бескорыстного человека, ваше величество. Это все равно что принимать меня за Гору. Я служу вам и собираюсь служить дальше. Но только по собственной воле, и никак иначе. Я не склоню колено перед дочерью Безумного Короля просто потому, что я якобы должен. Не забывайте, мой брат перерезал горло вашему отцу, а мой отец положил у подножия трона трупы его внуков – или только внучки, завернутые в красные плащи Ланнистеров.
У Дени перехватило дыхание. На миг ее охватило неудержимое желание наброситься на него и выцарапать ему глаза, и это испугало ее. Во мне тоже живет безумие. Она подавила в себе гнев, вспомнив слова сира Барристана о том, что король Эйерис мог быть дружелюбным и обходительным и народ поначалу прощал ему его выходки. В асшайском храме она увидела смерть своего отца. Его убил сын Тайвина Ланнистера, который был ближе всех к нему, который служил ему и должен был защищать. Не сказав карлику ни слова, она развернулась и спустилась в каюту.