Неожиданный маневр на флоте – половина победы, вдруг вспомнилось капитану первого ранга. Он собрался с силами да как плюнет. Горящую ветку, будто из огнетушителя, залило пеной. Кутх тоже весь в пене, но живой. Только крылья и хвост опалены.
– Ага! – обрадовался Синичкин. – Годится. Сейчас мы этот пожар мигом погасим. Это нам раз плюнуть.
И как давай плеваться. Гасит пожар, огонь отступает. Треск, грязь, копоть. Еще и пена. Всё как в настоящем бою. Какой-то лихой задор овладел капитаном первого ранга. Почувствовал он себя в родной стихии, когда всё ясно: вот – враг, вот – ты. Понятно, куда целиться. А это, к слову сказать, всё лучше и лучше у него получалось.
– Спасибо, дорогой спаситель, – послышался в его голове знакомый голос. – Ты не только меня, ты множество жизней спас.
Синичкин перестал плеваться, успокоился, отдышался. Глядит, а пожар погас. Кое-где дымятся джунгли, но уже не опасно.
– Дак не за что. Я спросить хотел: ты же Кутх, великое божество, а огня испугался.
– Я всю божественную силу вместе с властью над миром тебе передал. Не я, а ты сейчас великий северный бог, – уставшим голосом прокаркал Кутх.
– Вон оно что, – опешил Петрович, – так я что, вообще тут самый главный?
От такой неожиданности Юрий проснулся. Сам весь мокрый, постель заплевана.
Сел на кровати, ноги свесил. Вроде то сон был, а может, и явь. Покрутил головой, протер глаза. А ну как и правда всё случилось: и пожар в джунглях, и спасение Кутха.
– Эх, сейчас бы кофейку.
Сию же минуту на тумбочке материализовалась кружка кофе и два кусочка сахара на блюдце. Всё как он любит.
Глава 10. Забытое селение
Вот как-то раз, под самый конец зимы, когда ветры доносили издалека свежие весенние запахи, разглядел Юрий Петрович на объемной карте, что вмещала в себя те территории, на которых верили в бога Кутха, одно незаметное селение. Редко кто туда приезжал, никакой суеты, но юрты стоят, даже олень тут же к колышку привязан. Решил Петрович разведать, что за селение такое загадочное. Обернулся вороном и полетел поглядеть.
Видит, в этом тихом месте одни старики да старухи живут. Ни ребятишек, ни собак ездовых. Жутковато. Один белый олень, запряженный в нарты, на всё селение. Принял Юрий Петрович свой обычный вид да в ближайшую юрту сунулся. Лежат в юрте на шкурах древние старушки, тихонько на своем языке разговаривают. Увидали гостя и залопотали все разом: «Уходи, уходи. Не пришло еще твое время. Совсем молод еще».
– Это что за полтергейст? – изумился Юрий Петрович и попробовал в другую юрту войти. Там старичков полным-полно. Они тоже зашумели и попытались прогнать.
– А ну, равняйсь. Смирно! – вспомнил о командирском голосе капитан первого ранга. Старички притихли и уставились на незваного гостя. Синичкин приободрился и продолжил: «Старший по кубрику, доложите обстановку».
Старички переглянулись, и, наконец, самый древний на вид старец покряхтел и вышел вперед.
– Мы, милок, покинувшие род. Здесь доживаем свои дни в спокойствии и безмятежности. Никто не смеет нас тревожить. Когда смерть придет за кем-то из нас, белая олениха Снежинка отвезет тело к берегу огненной реки и сбросит в пламень, чтобы дух смог освободиться.
– Вон оно что, – протянул Юрий Петрович. – Получается, вы для своих родных умерли?
– Да, да, – закивали дедки.
– Теперь ясно. А то, сколько ни гляжу на карту, не вижу ни одного кладбища.
– Какие еще кладбища, милок? Когда дух освободился, он летает, летает да в младенчика вселяется – и живет новую жизнь в своем роде. Так по кругу.
– Первый раз слышу про круговорот людей в природе, – воскликнул Синичкин. – Интересная теория!
– Придумал еще: теория. Это – правда, – закряхтел дед, – Кутх про то ведает. А ты иди своей дорогой, не мешай про жизнь вспоминать, не тревожь старость понапрасну. Нечего тебе тут делать. Молод еще.
Почесал в затылке капитан первого ранга, вышел из юрты, обернулся вороном и полетел к себе.
Потом целую неделю раздумывал Синичкин об удивительных обычаях малых народов.
Надо же, как у людей Крайнего Севера всё устроено: просто, без лишних загогулин, и мудро. Ведь чтобы выжить в крае вечной мерзлоты, кочевникам нужно сохранять традиции предков.
К примеру, когда стойбище собиралось перейти к новым оленьим пастбищам, кочевники тщательно убирали место стоянки, а мусор сжигали. Ни волосинки не оставляли, чтобы злые духи не бросились вдогонку и не погубили род. К духам вообще относились с особенным уважением: не так-то просто понять, добрый это дух или злой, навредит он тебе или поможет.
Синичкину по душе пришлось такое стремление к чистоте и порядку. На флоте и поговорка на эту тему имеется: чистота – залог здоровья, порядок – прежде всего. А что касается уважительного обращения, тут разногласий и быть не может.