Однажды Синичкин из любопытства решил на карту слегка дунуть. Так там поднялась такая пурга, что мама дорогая! Короче говоря, карта – вещь весьма ценная, и если что с ней происходит, то на жизни народов отражается.
Судя по тому, что разыгрался жуткий шторм со шквалистым ветром, лис волок карту по снегу. Сначала Юрий Петрович в ворона перекинулся, благо есть такая возможность, пока он великого Кутха замещает. Но в пургу, при таком ветрище, ни одна птица на крыле не удержится. Несет его метель, а куда – он и сам не видит, как комок перьев волочет по тундре.
Знали бы вы, как ругался Синичкин. Все якоря и их матерей и все их гениталии вспомнил и перечислил в непотребных комбинациях.
Наконец приткнуло его к чему-то твердому, каменному по ощущениям. Разлепил занесенные снегом глаза – кругом бело, и снежную пелену ветер выкручивает. Его снегом заносит, скоро вместо гордого ворона жалкий сугроб вырастет. Вот так спасатель, самому бы помощь не помешала. Кроме досады на внезапную беспомощность, Синичкина терзало беспокойство за малыша Тишку. Где он сейчас, в такой пурге? Где его искать и где сейчас он сам?
Но любому военному моряку, да и гражданским, в общем-то, тоже, известна истина: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Поэтому капитан первого ранга первым делом решил принять свой обычный, человеческий облик.
Сконцентрировался, собрался, р-раз! Не вышло. Попробовал еще раз и еще. Не выходит. Как был вороном, так и остался. А сугроб всё увеличивается, а вместе с ним – тревога за собственную участь и нарастающее волнение за потеряшку Тихона.
Призвав всю свою стойкость и упорство в достижении цели, помянув при этом пресвятого жирафа Йосю, сосредоточился и…
– Да ежки-матрешки! Наконец-то! – с облегчением смог произнести Юрий Петрович. Крылья стали руками, и пернатое состояние уступило место человеческому. Синичкин огляделся.
Тут вроде бы и пурга утихла. Бесконечно-белое снежное поле и каменная скала за спиной. Вот и все опознавательные знаки.
Держа за спиной скалу, как ориентир, поисково-спасательный десант, в виде целого капитана первого ранга, выдвинулся искать пропавшего питомца. Звать его было бесполезно. Он к имени привыкнуть еще не успел.
Внимательно осматривая окрестности, Синичкин припоминал все инструкции по поискам и спасаниям на море и на суше. Цепким взглядом впивался в неровности ландшафта, в особо подозрительных местах задерживался, разгребал снег. В условиях полярной ночи очень многое оказывается не тем, что есть на самом деле.
Видится тебе в сумерках: сидит невдалеке собака. Вроде и мордочку видишь, и усы, и хвост. Подойдешь поближе – а это обычный пень или камень, припорошенный снегом. Или сугроб наметет диковинной формы: то ли зверь, то ли человек согнувшись сидит. А это тени от лунного света легли, а фантазия остальное дорисовала.
Вот в одном из таких сугробов углядел Юрий Петрович нечто несуразное. Подобрался, снег разрыл, а там вот он, гляньте – Тихон спит, клубком свернувшись.
– Ах ты, чудо мое чудное. Нашелся! – подхватывая на руки лисенка, обрадовался Синичкин. – Пошли скорей домой. Греться будем. Стол починим. Я тебе веток всяких принесу – грызи на здоровье, только больше не убегай.
Лисенок взглянул на своего спасителя сонными глазами и продолжил сопеть дальше.
Юрий Петрович, бодро утопая в пышных сугробах, двинулся по направлению к дому. Ноги сами несли его куда надо.
Вот уже и его юрта. Ввалился он внутрь с пушистым зверьком на руках. Глядь, а посреди щепок на полу, рядом с заваленным набок столом, еще один лис спит. Точно такой же.
– Вот это номер! – ошалело почесал затылок Синичкин. – Я его ищу, а он дома дрыхнет. И кого, спрашивается, я в тундре нашел?
Глава 21. На первый-второй рассчитайсь!
Синичкин спустил на пол найденного лисенка. Тот потянулся, как домашний кот, повел носом, смешно шевеля усами. Распушил хвост и осторожными шажками пошел обследовать новую территорию.
– М-да. То ни одного у меня животного не было, то сразу два. А вот карты теперь ни одной. Мне за нее Кутх башку свернет, когда вернется.
Пока Юрий Петрович наводил в юрте порядок – собирал щепки, оставшиеся от ножек стола, – лисы устроили церемонию знакомства, переходящую в драку. Два неотличимых друг от друга меховых комка ярости на своем лисином явно ругались матом. Черно-белые клочки шерсти так и летели во все стороны.
– Ша! Мелочь! Равняйсь, – попытался воздействовать командирским басом Синичкин. Да только лисам оказалась до фонаря угрожающая сталь в голосе старшего по званию. Они вообще его игнорировали. И самозабвенно продолжили выяснять, кто главный на этой территории. Когда пушистый хвост одного из воинов смёл на пол всё, что было на полках, Синичкин не выдержал.