– Если скажете, где в тундре карта Кутха потерялась, отдам вам лиса.
– А ты не прос-с-ст, оч-ш-шень не прос-с-ст! С-с-себе хоч-ш-шеш-ш-шь подарка ос-с-ставить?
– Не скажете, где карта – конечно, себе оставлю. Уж я разберусь, что мне с ним делать. Раз этот лис так сильно вам нужен – может, и мне пригодится.
Духи зашумели, засвистели. Пыхтят, возмущаются. Такой шум устроили, что у Синичкина даже во сне голова разболелась.
– Ладно, ч-ш-ш-шеловек. Отгадаеш-ш-шь наш-ш-ши загадки, отыщ-ш-шем тебе карту. Слуш-ш-шай. Первая. Ч-ш-што настолько хрупкое, ч-ш-што его убивает даже произнес-с-с-сение с-с-с-собственного имени? Вторая. Что ты теряеш-ш-шь, ес-с-сли делиш-ш-шься этим? И третье. Ч-ш-што не мож-ш-шет говорить, но ответит, ес-с-с-сли к нему обратятс-с-ся? Отгадаеш-ш-ш-шь – с-с-свис-с-сти.
Тут Синичкин и проснулся. В руке деревянная дудочка, голова болит. И вопросы странные в голове крутятся. Похоже, придется отгадывать.
Глава 23. Обещания возврату и обмену не подлежат
Чтобы привести мысли в порядок, товарищ Синичкин изобразил себе кружечку кофе покрепче. Лисятам наполнил миски перловой кашей с тушенкой. Пушистые малыши моментально опустошили их. Юрий Петрович только и успел пару глотков сделать.
– Ну вы горазды пожрать, ребята. Сколько же в вас влезает?
Лисята облизали черные влажные носы и устроили веселую возню. Синичкин улыбался, глядя на них: дети и есть дети. Каким-то сказочным образом они умудрились подружиться. Синичкин даже имя второму придумал: Капитан Блэк.
Однако вопрос с потерянной картой оставался открытым, а это означало, что придется попрощаться с черноусым лисенком. Духи долго ждать не будут.
Вышел Юрий Петрович из юрты, подул в деревянный свисток. Раз подул, второй… Ничего не происходит. Постоял еще немного на улице, подождал. Никто на зов не явился.
– Бесполезная ты дуделка, – Синичкин повертел в руках свисток, подаренный Безымянными, и сунул его в карман. Придется, видимо, своими силами карту искать. Собрался было идти, как чувствует – сон его с ног валит. Срочно поспать требуется.
– Ладно, – думает, – на полчасика прилягу.
Только лег, глаза закрыл – являются к нему во сне прежние знакомцы.
– Ты нас-с-с поз-с-с-свал, мы приш-ш-шли. Ес-с-сть у тебя отгадки?
– Ой, да что там было отгадывать. Первая загадка, напоминаю, чтобы вы не вздумали лукавить, звучала так: что настолько хрупкое, что его убивает даже произнесение собственного имени? Это, разумеется, тишина. Верно?
Духи нестройно заколыхались, как будто закивали вразнобой.
– Вторая загадка: что ты теряешь, если делишься этим? Тут понятно – секрет. Так?
– Так. Правильно говориш-ш-шь.
– Ну и третья: что не может говорить, но ответит, если к нему обратятся? Это, конечно, эхо, – Юрий Петрович даже не стал ждать подтверждения от духов. – Теперь ваша очередь обещания выполнять. Показывайте, где карта великого Кутха?
– Ах-х-х, какой ты быс-с-стрый! Подарка не вернул, а карту получ-ш-шить х-х-хоч-ш-ш-шеш-ш-шь?
– Отставить пререкаться! Получается, духи тундры, или как вас там, слова не держат? Уговор какой был? Вернется карта – вернется ваш подарок драгоценный. А нет, так я…
– Хорош-ш-шо, хорош-ш-шо, ч-ш-шеловек. Смотри, вот з-с-сдес-с-сь твоя карта.
Перед глазами Синичкина будто развеялся дым, и он увидел – кусок карты торчит из снега почти у самой юрты шаманки.
– Теперь воз-с-с-свращ-щ-щай подарка. Инач-ш-ш-ше – берегис-с-с-сь!
В тот же миг Юрий Петрович проснулся. Сна как не бывало. Бодрость такая во всем теле, будто энергией его накачал кто-то, но голова трещит нестерпимо.
– Ух! Ну и сны внезапные. Голова после них болит. Эй, черноусый, собирайся. Пойдем, отпущу тебя в тундре. Уж небось хозяева сами тебя отыщут, – нацепил Юрий Петрович лисенку самодельный ошейник, погладил, потрепал мохнатые ушки. В карман банку с оливками положил, чтобы угостить на прощанье.
– Что, Тихон, прощайся с товарищем. Пойдет он навстречу своей судьбе.
Наскоро собравшись, пошел Синичкин искать карту, а заодно и лисенка в тундру возвращать. Как ни жаль, а придется расстаться. Никогда еще не бывало, чтобы он не сдержал данного слова. И не важно, что во сне.
Тишка умными лучистыми глазами смотрел им вслед.
Глава 24. Продолжения приключаются
Почти с полдороги прошел Синичкин вместе с лисенком по направлению к юрте шаманки и вдруг почувствовал, что вот здесь, посреди заснеженной тундры, пришло время прощаться. Какое-то щемящее чувство появилось, ни с чем не перепутаешь.
Достал Петрович из кармана банку с оливками, дернул за колечко – баночка и открылась.
– Эй, черноусый, подь сюды, – Синичкин высыпал оливки горкой на ладонь и протянул лисенку. – Угощайся, друг дорогой. Вот и расстаемся там, где повстречались. Уж ты прости, что я в твою жизнь такую сумятицу привнес. Жил ты себе и жил в тундре, а я тебя сграбастал и к себе уволок.