– Спокойно. Мы сейчас всё же проверим. Вставай лицом к моей юрте, – предложила шаманка, – так вставай, чтобы было точное положение, как во сне видел.
– Сюда? – Петрович потоптался из стороны в сторону.
– Правее. Ещё. Ага. Стой. Теперь закрой глаза, представь прямо во всех подробностях эту картинку и укажи мне, где уголок карты виден.
Синичкин на секунду представил себя компасом. Этакой толстенькой магнитной стрелкой. Вот она качается, качается. Ловит поле и замирает в нужном направлении.
– Вот, тут копаем, – послышался уверенный голос Ичэ. Юрий Петрович открыл глаза, а шаманка уже бодро разрывала снег. Искристые комья так и летели во все стороны. Саперная лопатка, которую Синичкин взял с собой, сейчас была как нельзя кстати.
– Ну-ка, давай-ка теперь я покопаю.
Область поиска расширялась как вширь, так и вглубь. Карта не находилась, надежда таяла, отчаяние нарастало.
– Больше не могу. Тут карты нет. Духи меня обманули дважды, а сейчас небось смотрят и насмехаются исподтишка. Твари усатые, мать их, чтоб тряхнуло да окунуло в тудыть три раза, – слишком сильно ругаться капраз при шаманке стеснялся, но эмоции рвались наружу нестерпимо.
Ичэ села на примятый снег и устало опустила руки.
– Первый раз духи врут. Быть того не может. Эй! – крикнула она в небо. – Вы там слышите? Держите слово. Не позорьте предков, – и погрозила кулаком.
– Ага, так у них и выросла вдруг совесть, – с досадой махнул рукой Синичкин и уселся рядом с шаманкой. – Ты это, не серчай, что оторвал тебя от дел. Возилась тут со мной, снег копала, помогала искать. Только всё без толку.
– Для чего тогда друзья? Может, эти поиски – самое важное, что должно быть в этом дне? «Совместный труд, для моей пользы, он объединяет», – как говорил кот Матроскин. Помнишь такого?
Синичкин рассмеялся:
– Кто ж его не помнит? Легендарный кот. Смотри-ка, какой-то снежный ком катится во-о-он там.
Вдалеке и впрямь угадывалось какое-то движение. Ичэ прищурилась, поднесла ладонь козырьком к глазам.
– Так это чернобурка сюда несется. Глянь, не твой ли знакомый?
– Черноусый? Это ты, что ли?
Лис подскочил к Синичкину, завертелся возле ног, прижав ушки и улыбаясь во всю зубастую пасть.
– Ах ты, чудо чудное! Опять нашелся, да мохнатая ты морда! – наглаживал пушистого и искренне ликовал Петрович. – Знакомься, Ичэ, это Капитан Блэк.
– Красавчик, – улыбнулась шаманка. – Зачем он прибежал? Неужели соскучился?
Лисенок схватил Петровича за рукав и стал дергать. Потом отпустил, но всем видом приглашал следовать за ним.
– Смотри, он нас зовет, – удивилась шаманка.
– Раз зовет, пошли, – Синичкин поднялся из сугроба.
Лисенок бежал впереди, постоянно оборачиваясь. Синичкин и шаманка едва поспевали за проворным лисом. Они доверились мохнатому, авось он знает, куда и зачем они должны прийти.
Глава 26. Романтики бескрайней тундры
Черноусый лисенок вел за собой Синичкина и Ичэ всё дальше и дальше к подножию скалистых гор. Местами ветер выдул в тундре целые острова голой земли, а местами намело снега столько, что спасали только снегоступы. Хоть полярная ночь и хозяйничает в этих краях, но обычные сутки никто не отменял, и дело шло к вечеру.
– Слушай, Юрий, как бы нам привал организовать? Ноги уже не идут, – попросила шаманка.
– Я тоже подустал, – ответил Синичкин и остановился. – Надо бы на сегодня и отдохнуть.
Лисенок тоже замедлил бег, обернулся и, увидев, что люди отстали, повернул обратно.
– Что ж, ночевать в снегу, конечно, можно, но не хотелось бы, – Ичэ сняла меховые рукавицы и потерла раскрасневшиеся щеки.
– Зачем в снегу? Сейчас палатку изобразим и всякие туристические штуки. Турист я или кто? – подмигнул шаманке вояка. На самом деле, он почти забыл, что может использовать свои «божественные» возможности. Юрий Петрович уселся прямо на снегоступы, скрестив ноги по-турецки, прикрыл глаза и представил необходимые вещи для ночевки в чистом поле, к тому же весьма морозном и заснеженном. Шаманка с интересом наблюдала за попутчиком. Лисенок уселся у ее ног, тоже внимательно следя за происходящим. Через пару минут прямо у них на глазах сама собой развернулась палатка. Небольшая, но нарядная – оранжевая.
– Приглашаю во временное жилище. Можно было бы дворец сообразить, но палатка, мне кажется, больше подходит, – предположил Синичкин.
– Еще бы! То, что надо.
Ичэ отряхнула с одежды снег и полезла осматриваться. В палатке был настил из еловых веток, накрытый традиционной туристической пенкой, и пара спальников из гагачьего пуха. По центру стояла махонькая печка-буржуйка.