Подчиненные, как Юрий Петрович называл народы Севера, ему особо не докучали. Так, просили по мелочи: то оленя заблудшего найти, то тучи разогнать. На праздники свои звали. Он им то радугу подкинет, то северное сияние запустит.
Как-то сел Синичкин свою любимую карту разглядывать – и глазам не верит. Владения его расширились. До самых гор видна теперь тундра, и огоньки новых селений в ней помигивают. Посреди самой карты закрытых облаками мест уже не осталось. Получается, он веру в Кутха укрепил среди населения. Вон она растет, ширится.
– Надо это отметить, – радостно решил Синичкин, – к моему войску прибыло.
Достал сундучок Кутха, погремел скляночками, смешал себе прозрачную жидкость привычного вкуса.
Выпить уже собрался, как вдруг мысль его настигла: а ну как вернется великий Кутх после отпуска, поглядит, что тут Юрий Петрович натворил: селений новых создал больше десятка, поголовье оленей увеличил втрое, климат маленько улучшил. Полярный день и ночь уравнял, чтоб по полгода были. А вдруг вот эти изменения к глобальному потеплению приведут? Схватился капитан первого ранга за сердце в который раз. А вспять трудновато будет повернуть.
– Убьет меня великий северный бог за такое самоуправство. Как есть убьет, – замахнул он рюмочку, занюхал горбушкой, пригорюнился. Жидкость огненная потекла вовнутрь, разогрела сердце, охладила голову.
Представилась Юрию Петровичу другая картина: возвращается Кутх из отпуска, глядит, а тут всё, как и было. Тишь да гладь, ну подумаешь, селений новых чуть больше стало, поголовье оленей слегка увеличилось, климат чуток улучшился. Полярный день и ночь уравнялись, чтоб поровну быть. Сказал бы тогда Кутх: «Справился ты, Синичкин, с задачей. Отпускаю тебя с миром. Ступай куда хочешь».
Вот это нормально было бы. Налил себе новую рюмку Юрий Петрович. Со скляночкой чокнулся. Глоток. Эх, хороша, чертовка. Не требуху, а душу греет.
Снова взглянул на карту. Горный ветер с морским борется. Гоняют облака туда-сюда. В селениях люди к зиме готовятся, заготовки делают: кто за клюквой в тундру пошел, кто грибов решил собрать, кто рыбу солит. Щедрой рукой сыпанул Синичкин клюквы на кусты, грибы вырасти заставил, крепкие, не червивые. Жаль ему с таким славным народом расставаться, уютные они, добрые и веселые.
Снова представил Юрий, будто бы вернулся Кутх. Поглядит, а тут вон какая красота: селения новые выросли, людей больше стало, оленей стада и не сосчитать, лето потеплее да подлиннее сделалось, а зима хоть на чуток, да покороче. Обрадуется Кутх и скажет: «Вот молодец, Синичкин! Отлично справился с задачей. Награжу тебя по-божески. Выбирай: или с адмиральскими погонами вернуться на службу, или остаться вечным моим помощником».
Отставил третью рюмку в сторонку вояка. Это выбор – так уж выбор. Тут думать надо. И в адмиралы страсть как хочется. Адмирал – это ж не звание, это – счастье. Обеспечен будешь всеми благами цивилизации.
С другой стороны, быть заместителем северного бога тоже почетно. Что ни пожелаешь – имеется. Один минус – в лицо тебя народ не знает. Ощущают просто.
Задумался Синичкин, варианты один за другим перебирает, со всех сторон прикидывает. И так крутит, и эдак.
– Что загрустил, заместитель? – раздался вдруг веселый голос Кутха. – Давай, докладывай, что ты тут без меня натворил?
– Ух ты! – Юрий Петрович аж подпрыгнул от неожиданности, а Тихон негромко вопросительно тявкнул и потянул носом незнакомый запах. – Начальник вернулся. А чего так рано? Ты ж еще отдыхать должен у южных берегов.
– Надоело. Где бы ни был, везде одно и то же. Затосковал, соскучился по родным местам, – Кутх окинул хозяйским взглядом юрту. Особо задержался на Тихоне. – Смотрю, у нас прибавление. Хм-м! Ладно. А ты тут как? Справляешься?
Засуетился Синичкин: растопил печку, согрел чаю, сообразил разных плюшек и попутно принялся рассказывать, что за время отпуска Кутха произошло на вверенной территории. И про духов поведал и приключения с картой, и какой «подарочек» хитрые духи ему подкинули. А подарок Тишка осторожно обнюхал Кутховы валенки, обошел его самого пару раз и улегся неподалеку клубочком, прикрыв нос пушистым хвостом.
Не забыл Синичкин и о шаманке рассказать. И как-то так тепло он о ней говорил, что Кутх понял, что это самое важное на сердце у его заместителя.
– Давай-ка ты, мил-друг, сходи к Ичэ и не мне, а ей скажи, что у тебя на душе. И не темни, как есть выкладывай. Если судьба – сразу поймешь, а если нет – тоже сразу.
– Нельзя же так с ходу огорошить человека. А вдруг – нет? Так-то хоть дружим, – замялся Юрий Петрович.