– Если б я тебя не знал, решил бы, что ты трусишь, – усмехнулся Кутх. – Ты ж офицер, страх тебе неведом. Я там гостинцы привез – фрукты экзотические. Та вон, розовая, питахайя, есть еще фейхоа, тоже фрукт, а по названию и не скажешь. Захвати с собой. Пригодятся. А мы с Тихоном познакомимся поближе, карту как следует рассмотрю и отдохну с дороги. Иди, не мешкай.
Глава 32. Признание
Собрал Синичкин в корзину гостинцев заморских и двинулся в путь по знакомой тропе к юрте шаманки. По дороге решил отрепетировать. Тут без подготовки никак. А то от волнения сморозишь какую-нибудь глупость, в словах запутаешься.
– Мадам, я старый солдат. Я не знаю слов любви, – бормотал он. – Чушь какая. Не так надо. А если: «Мы с вами уже немолоды. Давайте состаримся вместе». Ага. Тут она меня сковородкой припечатает и будет права. Может быть: «Леди, вы прекрасны, как роза. Я мечтаю заботиться об этой розе в своем саду». Фу, какие-то розовые сопли пузырями.
В пылу подготовки к предстоящему разговору Юрий Петрович не заметил, как дошел до места назначения. Ичэ суетилась у юрты, что-то опять кипело у нее в котелке.
– Турист Юрий! Ты сегодня рано. Подходи-подходи, – бодро поприветствовала Синичкина шаманка. – Как дела? Что нового?
– Здравия желаю. Я с новостями. Кутх из отпуска вернулся. Вот и гостинцы тебе передал.
Синичкин поставил корзинку с фруктами на стол, присел рядом, а сам глаза прячет и не знает, куда ему руки девать. По бокам – болтаются, как плетки, в карманы – как-то невежливо, на животе в замок сложить – неудобно.
– Ты сегодня сам не свой. Не заболел?
– Не, зив-ждоров, – запутался в словах капраз.
– Что с тобой такое? – забеспокоилась Ичэ. – Ну-ка, помоги котелок с огня снять.
Синичкин подскочил с чурбачка, на котором сидел, подхватил котелок за горячую ручку, да так неловко, что кипящее варево выплеснулось ему под ноги, а горячие капли попали на руки.
– Ох ты ж, растудыть твою матрену! – он раздосадованно взвыл.
– Аккуратней! Не обварился? Дай посмотрю, – шаманка засуетилась, оглядывая на его руках места ожогов. – Суй руки под воду, а я сейчас мазь принесу.
Ичэ метнулась в юрту и через пару секунд вернулась со скляночкой.
– Давай смажем – и пройдет. Что ж ты так неловко...
Синичкин протянул ей обожженную руку. Она бережно взяла его ладонь, капнула немного мази и аккуратно растерла.
– Да мне не больно. Я от волнения котелок опрокинул. У меня в груди пожар полыхает такой, что это вот, на руках, просто мелочь, – тихо произнес Синичкин.
– К-какой пожар? – Ичэ посмотрела ему в глаза.
– Самый настоящий. Как тебя вижу, так и полыхает. Много лет думал, что чувства для меня – пройденный этап, что душа закостенела и больше никогда не смогу пустить кого-то в сердце. А с тобой познакомился и…
– Всё думала, когда ты уже рассекретишься, – тихо ответила Ичэ и смущенно опустила глаза.
– Как ты догадалась? Почему ты всегда догадываешься про то, что я только собираюсь сказать?
– Могу рассказать о невербальных признаках и всякой другой психологической нудятине, а если по-простому – это женская интуиция. Вижу же, как ты на меня смотришь, – голос шаманки стал мягче.
Синичкин внимательно изучал корешок под ногами, от охватившей его робости он даже дышать старался через раз. Возникла такая особенная тишина: в ней есть и шепот ветра, и птичьи пересвисты, и шелест трав, а всё равно как будто никого больше в целом мире, только они двое.
– Вот и рассекретился, получается. Зря, наверное. Тебе и без меня неплохо живется.
– Да, неплохо, тут ты прав. Но… – Ичэ затянула паузу. За эти крохотные мгновения Юрий Петрович пять разных ответов за нее придумал, от «давай расстанемся друзьями» до «я ваша навеки».
– Давай попробуем, турист Юрий. Авось и получится у нас стать друг другу поддержкой и опорой.
Синичкин аж засиял. Засветился весь, как начищенная бляха на ремне моряка. Как же кстати Кутх вернулся. Самое время сложить полномочия заместителя и начать устраивать семейную жизнь.
В юрту к Кутху Синичкин возвратился на следующее утро сияющий и безмерно счастливый.
– Здравия желаю, товарищ Кутх. Разрешите…
– Привет, друг дорогой! Отсюда вижу, какой ответ дала тебе твоя шаманка. Рад, очень рад за тебя, – Кутх приобнял Юрий Петровича крылом и увлек за стол, где уже был накрыт завтрак. – Давай, рассказывай, как всё прошло?
– Не могу я в подробностях, – застеснялся капраз, – по десятибалльной шкале – на двенадцать.
– О как! Нормально! И какие дальнейшие действия? – заинтересованно подмигнул Кутх.
– Хотелось бы вместе с Ичэ отправиться в кругосветку на белом лайнере, там и свадебку сыграть по каким-нибудь гавайским обычаям. Потом вернуться на службу и стать-таки адмиралом. И уже на пенсии, в домике где-нибудь на южном море, написать мемуары про свои северные приключения, про то, как я был заместителем самого Кутха. Правда, никто не поверит.