– Достойные планы. Одобряю. К тому же ты заслужил награду: за время моего отпуска тут вон какая красота сделалась – выросли новые селения, людей значительно прибавилось. Они здоровые и счастливые. Оленьи стада увеличились. Молодец, Синичкин, всё, что нужно, сохранил и приумножил за весьма короткий срок. Спасибо тебе. Хвалю!
Синичкин совсем расчувствовался. Слезы заблестели в уголках глаз, на этот раз от радости. Каждому приятно, когда начальство действительно ценит приложенные усилия. И порой искреннее «спасибо» гораздо важней почетных грамот и благодарностей – даже с занесением в личное дело.
– Я тут еще попросить тебя хочу, – Кутх замешкался, почесал крылом клюв. – Может, оставишь мне Тихона? Ну куда он тебе в кругосветку? Да и на юге ему жарко будет. Он же наш, северный лис. Гляди, какая у него шуба славная.
– Ты прав, в интересах лиса, ему и правда лучше с тобой остаться. Жалко, конечно, расставаться, я к нему уже привык.
Тихон, словно понял, что о нём разговаривают, прижался к ногам Синичкина и, подняв мордочку, заглянул в глаза.
Юрий Петрович присел, почесал лисенка между бархатными ушками, потрепал роскошные щечки: «Тишка, оставайся тут с Кутхом. Он обещает о тебе хорошо заботиться, а мы с Ичэ приедем тебя навестить. Не грусти, дружище. А помнишь, духи тундры сказали, что ты волшебный лис, с магическими свойствами? Так вот, ответственно тебе заявляю: наврали. Ты самый обычный лис. Так даже лучше».
Тихон всё понял. Покружил вокруг Синичкина, поластился и отбежал к ногам Кутха.
– Ну вот и славно, – произнес Кутх. – Ну что, товарищ заместитель, долгие проводы – лишние слезы? Давай прощаться. Если я опять в отпуск соберусь, ты ж меня тут подменишь? Просто в гости приезжайте вместе с шаманкой. Я буду рад.
– И я тебе благодарен. Ты круто изменил мою судьбу. Прощай, не поминай лихом.
Синичкин Юрий Петрович, капитан первого ранга, сложив полномочия заместителя великого северного божества, зашагал в последний раз по тропинке к юрте шаманки Ичэ. Точнее, бывшей шаманки. Ее тоже ждали серьезные изменения в жизни. Хочется верить, что хорошие.
Мемуары адмирала Синичкина
В белоснежном адмиральском кителе под цветущей магнолией в южном краю на служебной даче Синичкин Юрий Петрович раскачивался в массивном кресле-качалке, попыхивая трубкой.
Из летней кухни доносились аппетитные запахи фирменного пирога бывшей шаманки Ичэ. Ей тоже понравилось жить рядом с южным морем в солнечном, теплом климате. Она радовалась обилию фруктов-овощей и полезных лекарственных растений.
Вот о такой жизни мечтал Юрий Петрович. Крики чаек над теплым морем. Безоблачное небо. Рядом родная, понимающая душа. Что еще надо человеку для счастья?
Колечки дыма из трубки Юрия Петровича не спеша поднимались в небо и сливались с облаками. Шум прибоя, как и в детстве, напоминал адмиралу флота Синичкину о приключениях, звал снова ступить на палубу корабля и отправиться в плавание.
В крики чаек примешался резкий звук вороньего карканья. Юрий Петрович вдруг вспомнил, что на корабле ворон называли сухопутными чайками, и ухмыльнулся в усы. Даже примета была: если на мачту ненароком сядет сухопутная чайка – быть беде.
С воронами его связывало очень многое. Точнее, не с самими воронами, а с образом ворона. Самому случалось перекидываться в эту птицу. Кому скажи – не поверят, но было время – и он был заместителем самого Кутха, великого северного бога. Н-да!
– Эх, столько воспоминаний, ежки-матрешки. Как нахлынут. Потом забываются. Надо бы записать, – напомнил себе Синичкин. А он если что решит, так уж не отступит. Кремень.
Не откладывая в долгий ящик, сел Юрий Петрович мемуары писать. Как всё было с самого начала. Прямо с детства. От мечты, так сказать…
Тут и еще одна морская примета вспомнилась: если вышел в море – бриться нельзя, а то задача не будет выполнена. С этого самого дня пошла расти у Синичкина борода. И расти она будет, пока все воспоминания не будут записаны.
Глава 1. Мечтатель
Юрка Синичкин рос в приморском городке. Его родители работали на судоремонтной верфи, поэтому о «начинке» кораблей Юра знал почти всё. С раннего детства мог отличить крейсер от лайнера, бригантину от корвета. Дома свою комнату называл каютой, кухню – камбузом, а папино любимое кресло – капитанским мостиком.
Его классная смирилась с тем, что этот неугомонный мальчишка постоянно являлся на уроки в неизменной тельняшке. Даже когда его принимали в пионеры, галстук повязали поверх гюйса. Географию Юра знал почти так же хорошо, как учитель. А вот русский и литературу просто терпел, перебиваясь с тройки на четверку. Если и были такие книги, которые он читал с удовольствием, так это были книги о пиратах, бравых моряках и приключениях.