– Погоди паниковать, – продолжил Витька. – Давай я поменяюсь вахтами и посижу послушаю, пока ты спишь. Может, заловим того, кто вздыхает.
– Мне уже всё равно, – безнадежно махнул рукой Юрка, побрел к койке и завалился на нее прямо в одежде.
А Витька помчался к боцману дяде Коле. Этот старый морской волк знал ответ на любой вопрос и уж точно не сдал бы Юрку в случае чего. Сбивчиво и бестолково Витька, как мог, обрисовал боцману нависшую над товарищем опасность. Дядя Коля выслушал, не перебивая. Уверенными и неторопливыми движениями набил трубку табаком, раскурил и, наконец, произнес: «Эх, молодежь! Вам бы только небылицы да пугалки всякие придумывать.
В этой конструкции корабля предусмотрена система продува между переборками. Она включается по ночам раз в двадцать минут. Человек с обычным слухом за шумом и гудением приборов и механизмов может и не услышать, как включается продувка. А наш Филин, с его чутким слухом, услыхал и как включается с легким пощелкиванием, и как продувает. Бедняга, напридумывал себе всякого. Тащи его сюда. Сейчас ему экскурсию устрою, незапланированную».
Витька слушал Боцмана открыв рот, а потом со всех ног бросился за Юриком.
В ту ночь одной тайной на корабле стало меньше. Юрка теперь спал спокойно. Такая вот история вышла с младшим лейтенантом Синичкиным.
На корабле что ни день, то история. И страшные бывают, и смешные – всякие.
Глава 3. О бдительности
Филин на боевом корабле «Летучий» служил акустиком и считал себя вполне счастливым человеком. Для него мир состоял из походов, вахт, таинственных и вполне знакомых звуков из морских глубин. Целая фонотека была собрана с голосами морских обитателей.
Однажды ночью Юрику не спалось. Он вышел на палубу подышать, послушать ночные звуки. Стоял и завороженно глядел на звездное небо, которое на горизонте сливалось с морской гладью. Луна рисовала блестящую дорожку на неспокойной водной поверхности. Ночью море пахло иначе, чем днем: озоном, облаками и немножечко травой.
Звучало ночью море тоже по-другому. Тихий плеск волн, ровный гул из машинного отделения и шепот ветра создавали неповторимую нереальную мелодию для того, кто умел слушать. А уж Юра умел. Наверное, если бы не сложилось у него стать моряком, то тогда стал бы музыкантом, точнее композитором. Хотя кто его знает…
В размеренную морскую музыку вмешался тонкий, жалобный писк. Юра прислушался. То писк, то шебуршание явственней звучали с левого борта, ближе к корме. Звук, явно природного происхождения, сопровождал ход корабля. Юра раза на три прошмыгнул туда-сюда вдоль борта и нашел наконец место, откуда раздавались звуки. В лунном свете на палубе никого подозрительного не наблюдалось.
Юрик сбегал в каюту за фонариком и еще раз осмотрел палубу. Писк то затихал, то раздавался вновь, но будто бы из-за борта. Юра перегнулся через леер и попытался разглядеть в темноте, кто там пищит. Удалось увидеть веревку, уходящую в воду. Синичкин схватился за веревку и принялся тащить ее на палубу.
– Равняйсь, смирно, – прогремело прямо над ухом капитанским голосом. – Доложите обстановку.
Юра подскочил, вытянулся в струнку, веревка мокрой змеей скользнула обратно. За бортом раздался плеск, и снова послышался отчаянный писк. Капитан изумленно глядел на Филина и ждал объяснений.
– Товарищ капитан, за бортом обнаружены неуставные звуки. Принимаю самостоятельные меры для выяснения источника и возможного его обезвреживания.
– Это что еще такое? Какие звуки? Что ты собрался обезвреживать? Там что, бомба?
Юра захлопал глазами, пытаясь сообразить, при чем тут бомба. Капитан развернулся, прошагал на мостик, и по громкой связи прозвучало: «Внимание! Боевая тревога! Обнаружен подозрительный объект. Сбор по левому борту».
Через две минуты поднялась суматоха. Притащили разные снасти, развернули прожектор. Матросы с осторожностью вытягивали из воды веревку, на конце которой было привязано нечто похожее на мешок, опутанный водорослями. А на узле, где мешок касался воды, вцепившись коготками, сидел крошечный, насмерть перепуганный мышонок. Как он там оказался, бедолага?
Мыша сняли с узла и сунули в руки Синичкину. В мешке что-то бултыхалось, звенело и булькало.
– Отойти на безопасное расстояние, – скомандовал боцман и начал распутывать узел.
На палубе стало совсем тихо. Во все глаза следила команда за осторожными движениями боцмана. Мокрый мышонок в руках у Юрика пригрелся и сидел смирно.
В опытных руках боцмана дяди Коли вымокшая разбухшая веревка с трудом, но поддавалась. Крепкий морской узел мал-помалу был распутан. Из распахнутой горловины мешка стыдливо выглянули пузатые зеленые бутылки с чем-то запрещенно-спиртным.