– Доложите обстановку, – скомандовал он вахтенному.
– В трюме, рядом с машинным отделением, пробоина. Корабль дает крен на правый борт.
– Матерь божья, – схватился Юрка за голову. – Что ж ты сразу не сказал? – и помчался в трюм. На ежедневных тренировках по борьбе за живучесть команда отрабатывала такие учебные ситуации. Каждый знал свои действия, но капитан, старпом или боцман отдавали команды на выполнение нужных действий. Юра же несся сам затыкать настоящую пробоину, которую неизвестно как получил стоящий в порту корабль.
В трюме хлестала вода. Матросы притащили насос. Кто-то заделывал течь. Юра метался от одного к другому, махал руками, ругался. Но никто его не слушал. Шум, суета, крики. Совсем не похоже на слаженные, четкие действия во время тренировок.
Спустя полчаса, когда течь заделали, мокрый и вымотанный Юра вернулся на мостик. Не успел зайти, как вахтенный снова выдает: «Товарищ младший лейтенант, снова ЧП. Замыкание электропроводки на камбузе».
Юрик бросился туда. Тени метались по небольшому помещению камбуза, погруженного в темноту. Эти тени еще и переругивались, натыкаясь друг на друга.
– Эй, вы! Кто знает, как чинить проводку? – заорал Юра в темный дверной проем. – Кок, ты там живой?
Ему никто не ответил. Это было досадно. Синичкин по-другому представлял себе роль капитана. Он думал, что в белой фуражке и кителе будет стоять на мостике и отдавать команды, прихлебывая чай из кружки. А оказалось, быть капитаном – это знать, как работает самый распоследний винтик в этой металлической махине, а еще понимать, что и как должен делать каждый член экипажа, где место каждого матроса в строю, чтобы управлять точно, одним словом.
Пока это осознание заползало в Юркину бедовую голову, свет на камбузе зажегся, проводку починили и без его команд. Какой он после этого командир? С течью не справился, с проводкой тоже.
Юра снова поплелся на мостик. Груз ответственности лег на плечи, как мешок цемента. По пути он встречал насмешливые или снисходительные взгляды. Это было ужасно. Таким униженным он себя не чувствовал никогда.
На мостике он увидел капитана. Живого и здорового.
– Доложите обстановку, – услышал Юра привычные слова. Конечно, он доложил, а в конце прибавил: «Разрешите списаться на берег, по причине того, что не справился с оказанной честью – заменить командира».
– Не разрешаю, – пробасил капитан, – но даю увольнительную на два дня вне очереди. Отдохнуть, оправиться и приступить к своим обязанностям. Где я еще такого талантливого акустика найду?
Юра заулыбался и снова почувствовал себя частью корабля и частью команды. Необходимой, заметьте, частью.
Глава 7. Подслушанные разговоры
Сидел себе как-то Юрка Синичкин с акустической аппаратурой разбирался. «Техника – она бережного отношения требует. Ты к ней с заботой – она будет работать безотказно. Полная взаимность. С девчонками бы так», – думалось младшему лейтенанту.
С девчонок мысли перекочевали на службу: с помощью вот этих крошечных микрофончиков и передатчиков можно слушать, что там под водой происходит. Голоса китов и дельфинов услышать, не работают ли поблизости винты вражеской подводной лодки.
Да что там киты, можно самого капитана услышать, а он и знать не будет. Хотя нет, это получается незаконная прослушка. Так ведь интересно, он со всеми такой суровый или только с ним? Еще любопытно узнать, что про него команда думает. О чём вообще говорят, когда его нет?
Вопросы будоражили юное моряцкое сердце. И хочется понатыкать кругом жучков, и колется: если узнают – убьют. Юра терзался сомнениями, но любопытство победило. Решил приткнуть жучков в самые людные места: на капитанский мостик и в кают-компании.
Решено – сделано. Первый жучок Юрик незаметно пристроил в кают-компании. Сам покрутился там, напомнил ребятам о том случае, когда они по его задумке ели сладости целый месяц – его теперь вспоминали как «медовый месяц» и глупо хихикали. Юрка проследил, что разговор завязался, и потихоньку улизнул. Спрятался неподалеку, у трапа, и стал слушать.
– Я вам говорю, странный он и непонятный. Молчаливый. Смотрит, улыбается, а чего улыбается? Что я смешного сказал?
– Может, он не знает, чего ответить, вот и лыбится. Словарного запаса не хватает, вот и молчит. Думает – за умного сойдет.
– Легко вам говорить. А может, он детдомовский? Он про своих родных ничего не рассказывает.
В этот момент Юрке очень захотелось выскочить и заорать, что всё с ним нормально. Никакой он не детдомовский. И словарный запас у него нормальный, как у всех. Просто не любит тратить слова понапрасну, ну и застенчивый. Успокоился немного и продолжил слушать.