Мал-помалу, с шутками-прибаутками, закрутился роман. Любавушка и голос имела душевный, и на внешность – милее цветочка-незабудки. Но и препятствие для любви имелось в виде мужа и двух сыновей.
Настоящие моряки, как известно, созданы для преодоления преград. Им это даже в радость. Не всем, конечно, а некоторым.
Явился Синичкин к Любиному мужу и с порога заявил: «Вы являетесь преградой для неземного чувства. Поэтому прошу посторониться и дать возможность образовать новую ячейку общества с освободившейся от вас Любой».
От удивления Любин супруг молча, почти без замаха, дал наглецу в челюсть, а потом подумал вслух: «Раз эта зараза с тобой, сопляком, закрутила, то пусть и уматывает. Пацанов с собой забирайте. Воспитывай, раз такой самостоятельный». Так и разошлись почти без потерь, не считая Юркиного выбитого коренного зуба, пятого справа.
Недолго наслаждался Синичкин семейным счастьем и Любушкиным голоском. Снова Родина позвала в поход. Сначала на месяц сходил, потом на три, а потом и на все десять. В море Юра то и дело вспоминал любимую, да и мальчишки у нее славные, прикипел к ним душой. Мечтал в отпуске и в футбол с ними погонять, и модель бригантины склеить, и в поход с ночевкой уйти на недельку.
Все походы, даже самые долгие, имеют свойство заканчиваться. До родного берега буквально час ходу. Вот и видны пирсы на пенном берегу. Чаячий крик как музыка звучит, и в ноздрях ощущается запах жареного поросенка. А как же? Традиция! Экипажу, вернувшемуся из дальнего похода, запекают цельного порося.
На пирсах народ толпится: штабные офицеры, родня встречать вышла. Юра все глаза проглядел, высматривая Любушку с мальчишками. Но не видать знакомого силуэта.
– Мало ли, может, нездоровится или дела важные не пустили, – успокаивал себя Юрка.
А как шагнул через порог – руки и опустились. Пуст дом. Давно пуст. На столе записка пожелтеть успела.
«Прощай. Прости. Остыли чувства».
Будто разбитым стеклом мечты о семейном счастье посыпались к ногам.
Что ж, не каждой женщине дано – быть женой офицера, не каждая выдержит суровый быт и сменяющиеся гарнизоны. В военных городках уклад особый. Живешь – как в доме с прозрачными стенами. И радость, и печаль у всех на виду. Большую часть времени мужчины служат. Приличную часть времени – пьют, потому как поводы скопились за время непроглядной службы. За должности, за звания проставиться – святое дело. Женился, развелся, новоселье, ребенок родился – поводы? Еще какие! На семью остается не много сил и времени. Так что терпения офицерским женам не занимать.
У Любушки терпения не хватило. Жаль. Больше Юра семью не заводил. Женщины, конечно, привечали симпатичного капитан-лейтенанта. И он их не сторонился, да только до сердца близко никого не подпускал.
Глава 9. Пожар в джунглях
Бежали дни. Вскоре и длинный полярный день приблизился к концу. Осень незаметно сменила зима. Крайний Север укрыла безрассветная полярная ночь. Заместитель Кутха Юрий Петрович Синичкин совсем вжился в роль. Старался сильно не вредить, даже по неосторожности. Объемную карту не сворачивал, наблюдал, чтобы всё чин чином было во вверенном мире.
Как-то ночью снится Юрию Петровичу, что в далекой южной стороне, куда Кутх в отпуск отправился, случился пожар.
В глубине джунглей зародилось пламя и раскинулось молниеносно во все стороны. Огонь жадно поглощал тропические деревья и кустарники. В пламени сворачивались и обращались в пепел древние папоротники и лианы. Зверье спасалось бегством. Неслись, не разбирая дороги, к берегу океана. Среди птиц заметил Петрович и Кутха. Во сне он выглядел как обычный ворон и выделялся на фоне ярких экзотических птиц – и так же, как и все, был охвачен паникой.
Дыхание у Синичкина участилось от волнения. В переживании тревожно сжалось сердце, будто почувствовало, что случилась беда.
Во сне стая птиц, в поисках спасения, почти достигла берега океана. Кутх, вместе с другими птицами, стремился добраться на остров, не объятый пламенем.
В этот момент гигантская пальма, охваченная огнем, подломилась и завалилась. Одна из веток задела Кутха и пришпилила его к земле, как рогаткой. Искры перескочили на крылья, и те мгновенно загорелись.
В попытке освободиться Кутх забился и громко закричал. Синичкин не знал, как и помочь: метался во сне, стонал.