– Думаю, милорд, это самое лучшее место, чтоб пытаться что-нибудь увидеть. Только надо подняться наверх, вот на ту площадку. С этой стороны – удобнее всего.
– Не смешно, – заявил я через несколько минут. – Я вижу лес. Завал с частоколом. И всё. Есть наблюдательные пункты поближе?
– Милорд… Да, есть, но оттуда обзор узкий, и там место только на одного. Он предназначен для того, чтоб известить о начале атаки, и сразу уходить.
– Значит, оттуда видна опушка!
– Нет, милорд. Только начало лабиринта.
– Хм…
Я глубоко задумался. Здравый смысл и чувство долга во мне намертво схлестнулись с тем, что можно было назвать самоуверенностью? Нет, пожалуй всё-таки нет. Скорее – гипертрофировавшимся за минувшие годы чувством ответственности. Эти три чувства рвали меня в разные стороны, и я никак не мог решиться. Лезть вперёд – не моя работа. Уходить – тоже нет сил. Нужно сперва разобраться в ситуации. Ответственность-то за всё происходящее несу я.
Но мне так и не довелось узнать, к чему бы пришёл мой разум, взвешивая разные аргументы, если б ему никто не помешал. Впереди послышался лёгкий шорох – при этом тишина, ни звука с переднего дозорного пункта – а потом что-то засветилось впереди. Удивиться я едва успел – красноватый блеск обрёл форму, и в нашу сторону ринулось ярко полыхающее пламенем длинное гибкое тело. Оно добралось до одного из завалов, ощетинившегося кольями, и, врезавшись, разметало его, разбившись и само на клочья огня. Эти клочья, разлетевшись, пропали в живой листве, погасли в стволах.
Я в панике оглянулся на Осмеша. Он тоже смотрел на меня неестественно округлившимися глазами мультяшного кота.
– Что это, ёкарный бабай?!
Снова зашуршало. На этот раз за вспышкой, расшвырявшей следующую часть завала, последовал дикий вопль, впрочем, быстро оборвавшийся. Удивительно, но и по столь короткому звуку уже можно понять, что орёт кто-то, разговаривающий на одном с тобой языке. Да, на одном со мной. В смысле, на имперском торговом.
Объятые пламенем тела теперь ползли один за другим. От располагающегося прямо перед нашим наблюдательным пунктом заграждения вскоре не осталось почти ничего, кроме маловразумительной груды деревянного хлама, благополучно засыпавшего с верхом ямы-ловушки. Но ни одно из живых, стоящих на корню деревьев даже не дымилось. Удивительно, однако этот факт сразу бросился в глаза. Вот он, повод сказать, что я был прав – лес наши враги поджигать либо не могут, либо категорически не хотят.
Но у них и без того, как мы видим, есть против нас средство.
– Объявляй тревогу, – коротко гаркнул я Осмешу. – Общую. Всем бойцам – отступать!
И стряхнул с себя цепкую руку телохранителя, который явно вознамерился в соответствии с должностными инструкциями уволакивать высокопоставленного клиента в безопасное место. Вернее, даже не стряхнул, а крепко так вывернул, потому что иначе он бы меня ни за что не отпустил.
После чего спрыгнул вниз с помоста.
Сзади мелким горохом рассыпались ругательства – что ж, моих телохранителей можно понять. Вблизи огненное существо оказалось намного крупнее, чем я мог предполагать. Сперва я ошалел от неожиданности, но тело, как всегда, сработало само, без подсказки разума. Миг – и клинок вылетел из ножен, как снаряд из дула. Огненную тварь я встретил «широким винтом» – одним из тех приёмов, которые так назывались. Меня оглушило звуком, который, странное дело, пришлось воспринять скорее кожей, чем слухом, в лицо плеснул жар и стремительно иссяк. Развернувшись в пятках, я осознал, что всё ещё цел. Значит, получилось.
Потом вспомнилось, что мой меч – не просто себе железяка великолепной выделки, которую ни сломать, ни погнуть, но и предмет, напитанный чародейством. Которое вполне способно противодействовать чародейству же.
Эта мысль не просто подбодрила – она помогла сознанию проясниться. Я вдруг увидел лес – как поле боя, и скользящих мимо меня огненных червей – самых обычных врагов, которых можно сокрушить, нужны лишь ловкость и сноровка. Да, именно так выглядели эти существа – как огромные пламенные черви, плывущие над мхом и травой и взламывающие любую преграду, которая вставала на их пути. Любую, кроме естественной. И с каждым мгновением существ становилось всё больше и больше. Вокруг разверзался настоящий ад, и только для меня он не стал огненным.