А я вернулся в лес.
– Та-ак, – протянул, разглядывая лица своих телохранителей. – Стоит ли даже просто время тратить на то, чтоб попросить вас не ставить никого в известность о случившемся?
– А смысл? – помедлив, спросил Ашад. – Обычные бойцы будут хвастаться и обсуждать этот поединок между собой. Так что весть живо разнесётся. И все обитатели Серта всё равно узнают.
– Хм… А чем хвастаться-то?
– Своим лордом, конечно. Простым-то людям ведь устав не писан. В смысле, командный устав.
Я оценил тактичность, с которой телохранитель напомнил мне, что моё поведение не вяжется с представлениями о положенном. А также намекнул, что у стремления искать у солдат популярности подобными легкомысленными выходками есть оборотная сторона. Пожалуй, никто не мог бы сформулировать это мягче.
– Ладно. Но Аканшу я расскажу сам.
– Начальнику личной охраны милорда тоже?
– Нет, ему доложись ты. Хочу верить в твою объективность.
– Благодарю за доверие, милорд.
Я ждал сурового выговора от своего друга, но к моему удивлению Аканш отреагировал на новость довольно-таки спокойно. Правда, сначала выдал великолепный в своей безмолвной эмоциональности взгляд, но мигом взял себя в руки, даже рассмеялся.
– Ты решил возродить традиции первых королей? Ты, конечно, не знаешь толком нашу историю, но был у нас и такой – уже полулегендарный – период. Тогда королевства были крохотные – в Серте их уместилось бы больше десятка, а то и двух – и постоянно воевали между собой. Когда храм Пантеона набрал силу, он объявил, что по волеизъявлению богов только та война может считаться правильной и богоугодной, которая предваряется поединком двух королей на виду у бойцов той и другой стороны. Войн на время поубавилось.
– На время?
– Да. Потом король Архипелага (теперь это Йошемгаль и прилегающие острова) сделал очень богатый взнос в один из главных храмов и пообещал больше, если верховный священнослужитель сделает дополнение к прежнему закону. Разрешит королям выставлять своих представителей. Король Архипелага был хром на одну ногу, горбат и очень толст. Мечом он не владел, зато располагал огромными богатствами, нажитыми на морской торговле, на жемчуге и шёлке. Богатствами, которые позволяли нанять большую армию.
– Позволь, догадаюсь. Оценив богатый вклад, боги согласились сделать такое послабление?
– Примерно, – усмехнулся Аканш. – Но та традиция довольно быстро забылась. Воинам непосредственно перед боем всегда есть чем себя занять, вместо того чтоб развлекаться гладиаторскими играми. Кстати, гладиаторские игры оттуда и пошли. Сперва они имели обрядовое значение. В особенности для тех королей, которые не могли или не желали выставлять большую армию и тратить средства на то, чтоб доставить её на границу, кормить-поить в пути и сыграть несколько разорительных сражений. В мелких спорах за луга или поймы рек обходились играми.
– Дело хорошее. Только если бы мы с этим парнем решили играть до конца, неизвестно, кто бы победил.
– Он был так хорош?
– Очень хорош.
– Лучше милорда?
– Примерно на моём уровне. Или я – на его. Я понял это уже в ходе поединка, а не до, так что не стоит обвинять меня в безрассудстве.
– Но почему же тогда милорд возобновил бой после перерыва? Почему было его не прервать?
– Потому что ещё раньше я понял, что парень не хотел меня убивать.
– Что же тогда он хотел? Чего добивался? Прощупать наших бойцов? Оценить их уровень?
– Он хотел поразвлечься поединком. И соблюсти традицию кочевников. Всего то.
– Мог и передумать после того, как увидел браслеты милорда.
– Ты всерьёз считаешь, что он знает аристократические опознавательные знаки Империи? Не смеши меня. Даже у пленных всегда есть чем поинтересоваться, помимо геральдики. Никакие детали не могли навести его на мысль, что я и есть верховный правитель этой земли.