– Ну как же – не собираются? Конечно, собираются, иного и быть не может. Враг ведь угрожает не только Серту, но и всей Империи.
– Себе! Себе император, конечно, будет помогать! А как насчёт меня? Себя он может приняться спасать, когда наш противник уже оставит Серт позади. Но мне-то что делать?
– Тише! – Аканш схватил меня за локоть и поволок за собой – подальше от расхаживающих по коридору и занятых своими делами солдат. – Ты лорд, конечно, и правитель Серта, но в рамках-то себя держи, лишнего не допускай. Тем более когда это высказывания в адрес императора. Ну, сам подумай – сколько нужно времени, чтоб собрать армию? Немало. Не рановато ли начинать панику?
– Алексей, к примеру, уже собрал. Акшанта, между прочим, немаленькое графство. И армия большая. Однако он-то успел же!
– Честь и хвала господину Алекешу. Я всегда говорил, что твой первенец очень талантлив. Он знает, как браться за дело, хотя опыта у него пока маловато. И Солор, думаю, уже собрал армию. И, наверное, Рохшадер. И Бограм! А остальные могли подзадержаться с таким важным и трудным делом. Его величество, как ни крути, вынужден ориентироваться на самых медлительных подданных. А не на быстрых и талантливых, как Алекеш.
– Мог бы хоть сообщить мне, на какой стадии подготовка и как вообще они собираются мне помогать.
– Лучший способ сохранить всё в тайне – вообще никому ни о чём не сообщать. Ты, узнав, конечно, передал бы сведения сыновьям, своим людям, те – своим, а ведь возможно всё, и попасть в плен может любой, самый высокопоставленный. Ты ведь понимаешь…
– Но мы же можем дрогнуть, не получив заверений в скорой поддержке! Дрогнуть – и сдать какой-нибудь важный рубеж.
– Всем очевидно, что ты никому и ничего не сдашь от одной какой-то там неуверенности. Это ведь твоя земля.
– Ну, да… Убедил. Надеюсь, императором движут те же соображения, что и тобой. А не желание меня убрать.
– Если бы он лелеял подобное намерение, перво-наперво не позволил бы брак твоего сына с леди Акшанта. Просто наложил бы запрет. А так-то что теперь: хоть убирай тебя, хоть не убирай, ты сохранишь часть власти за счёт влияния на сына, и какой власти! Акшанта-то по богатству, мощи и значимости графство из числа первых.
– Логично. Да. – У меня отлегло от сердца.
– Потому я и говорю, что тебе нужно перейти в Младший уступ и оказаться у руля, а не довольствоваться ролью наблюдателя. Ты от непричастности уже начинаешь придумывать самые бредовые версии!
– От бессилия, дружище. От бессилия.
– В Младшем уступе ты уже не будешь бессилен. Тебе будут транслировать на гобелен всё происходящее, что смогут увидеть сами, и у тебя будет возможность немедленно передавать свои распоряжения по назначению…
– Да что ты заладил: Младший уступ, Младший уступ! Он уже закрыт для прохода через подземелья, что тут обсуждать?!
– Нет. Не закрыт. Маги придержали односторонние замки, раз милорд остался в лесу, не перешёл вместе с сопровождением пленников. Подземный ход всё ещё доступен.
– Твоё распоряжение?
– Да, – с улыбкой признался Аканш.
– А с тобой надо быть начеку! Ишь, каков! Небось, готов и интриги закрутить за моей спиной!
– Разве ж это интриги? Пусть милорд будет справедлив! Серге – ты же не запрещал!
– Да ладно, я шучу. Хорошо. Перейду в Младший уступ, и больше у меня не возникнет возможности подраться с чужаками. И ты будешь спокоен на этот счёт. Манджуд проверил подаренный рог?
– Конечно. Он уже сообщил – никакой магии нет. Подарок можно оставить в горе́, всё равно, даже если в предмете и заключено какое-нибудь хитрое чародейство, это не поможет отыскать сюда вход.
– Откуда нам знать. Спокойнее, если он останется в лесу. Потом заберу. Скажи, чтоб сунули в какой-нибудь свободный тайник. Да запомнили, в какой!
– Ну не дураки ж они, такое-то не надо оговаривать.
– А я лучше упомяну, и в случае чего ты будешь виноват.
– Спасибо, милорд. – Мой друг улыбался. – Какая честь!
Явный прогресс за столько-то лет – раньше его мои шутки через раз приводили в ступор.
Только недавно подземелья вызывали у меня одно только отторжение – их пыльная теснота, ватная тишина, напряжённая реакция восприятия на почти полное отсутствие впечатлений. В обычных обстоятельствах сознание лишь между делом фиксировало чьи-то там шаги или голос, здесь же буквально с яростью кидалось анализировать каждый звук или проблеск света. И я быстро уставал на всё реагировать.