Седар и теперь сохранил любовь к военному делу, пусть и опосредованную – он содержал очень приличный по любым меркам отряд. Регулярная армия здесь, в дальней северной провинции, была не нужна, а в случае серьёзного общеимперского конфликта у нас всегда будет время, чтоб подготовиться, собрать солдат. Однако, как мне казалось, мой приятель, сперва и не мечтавший стать настоящим аристократом, а потом от души понадеявшийся на этот подарок судьбы, именно так себе и представлял лучезарное будущее: власть, положение, богатство, честь – и настоящая армия, находящаяся полностью под его контролем… Ну, учитывая, конечно, то, что над ним есть моя власть, а выше – власть государя.
Поэтому я не спорил с его стремлением содержать большой отряд, тем более что он тратил на это только свои личные средства. И теперь появлялась возможность воспользоваться этой его причудой. Отряда Седара вполне хватит на то, чтоб расставить дозоры везде, где понадобится, и в случае, если огромный отряд искателей приключений именно сейчас явится сюда ловить моих баранов, бандитский налёт, по крайней мере, не станет для охотящегося государя неожиданностью.
Сочтя, что свои обязанности я выполнил сполна, разрешил себе расслабиться и всецело отдаться подготовке к охоте. Саму охоту я не любил. С моей точки зрения – бессмысленное занятие. Какое удовольствие в том, чтоб полдня, а то и больше, потратить на выслеживание дичи, на поединок с нею и последующее разделывание в неудобных условиях (само собой, зверь вряд ли сделает любезность, позволив настигнуть себя аккурат рядом с оборудованной бойней)? Многочисленные лесные хозяйства поставляют мне на стол отменные сорта дичи, бегать за ними не надо.
Но раз уж таков мой долг, и есть возможность понаблюдать, как охотится государь, то это может быть интересно. Будем считать императорскую охоту небольшим отпуском. Хотя, конечно, в настоящем отпуске я предпочёл бы видеть рядом жену. И провести его иначе.
– Что ж, вспомним походную молодость, – сказал я, пытаясь разжечь костёр. Получалось плохо – видно, хворост, который я насобирал тут же, на полянке, давно отсырел. Что неудивительно. Полянка – сильно сказано, просто крохотная прогалина, всегда затенённая, в низине. И здесь дереву отсыреть ничего не стоит. – Как мы это делали, а?
– Походная молодость, – усмехнулась Аштия и присела рядом. – Ты и сейчас ещё не стар. Мужчина, не переступивший рубеж в полвека, молод, а потом достигает зрелости. Старость приходит к представителям вашего пола значительно позже, чем к нам, женщинам.
– Но тебе жаловаться не на что. Ты выглядишь прекрасно.
– Женщина в возрасте может выглядеть сколь угодно прекрасно. Но прелести юного лица и тела это не заменит.
– Да как сказать. На юное лицо и тело приятно смотреть. Но всё остальное куда приятнее затевать с женщиной, у которой есть нечто большее, чем одна только внешность. И порой всё остальное перевешивает. Аше…
– Да это просто Фалак, оруженосец и егерь государя. Да, слушаю?
– Есть тур. Загонщики закончили работу.
– Уже? – удивился я.
Мы выехали в лес так рано, что мне казалось, будто я и вовсе не спал, но на намеченное место прибыли уже только днём. Правда, местные жители, взятые в помощь загонщикам, заверяли, что тура можно брать в любое время суток, лишь бы не ночью, и разницы тут нет. Главным было выследить зверюгу и умудриться держать его от себя на безопасном расстоянии, пока не подоспеет тот, для кого его, собственно, выслеживали. Не имея представления, как егерям и загонщикам это удаётся, я предпочитал вообще не забивать себе этим голову.
Ещё хорошо, что сейчас лето, а не зима, когда туры сбиваются в стада, чтоб завести потомство. По слухам, их коровы почти так же опасны, как и быки. И поди отгони одно животное от стада! Трудная задача!
– Я никогда не видела тура. Не приходилось, – сказала Аштия.
– Это здоровенные бычары, в холке выше, чем взрослый мужчина, необычайно сильные и живучие. Такого можно истыкать копьями, а он всё равно будет нестись вперёд и затопчет охотника. И магию против них применять бессмысленно, разве что магию масштабного действия, но такая явно не годится для охоты.