Но через несколько мгновений один из двоих вдруг рухнул на меня, словно молнией сражённый, и мне осталось только увернуться от падающего тела и добить его, уже беспомощного, всё на том же чистом рефлексе.
– Ну и на черта ты это сделал? – недовольно бросила Аштия, атакуя последнего оставшегося в строю противника – одновременно со мной. – Я же специально его вырубила. Как раз бы допросили, так удачно всё складывалось…
– Ну, прости, – пыхтел я. Последний боец, осознав, что дело швах, принялся сопротивляться просто как бешеный, и подобраться к нему было трудно. – Чёрт… Значит, этого по любому нужно брать живьём?
– Ну, вообще-то тот, с которым я раньше возилась, должен быть ещё жив. Хоть и без зубов.
– Ты очень опасная женщина…
– Да уж… Давай в клещи.
Нам пришлось немало повозиться с последним бойцом. Даже когда я изловчился, и, поддев носком сапога под колено, опрокинул его на землю, он сопротивлялся как безумный и сдаваться явно не желал. Да, убить его можно, но лучше бы живым… В конце концов, уворачиваясь от меня, упрямец умудрился напороться лицом на огромный торчащий сук. Отодрав его от поломанного деревца, я понял, что толку не будет никакого – парень явно испустил дух.
– Чёрт его подери! Вот на всё готов, лишь бы нам насолить!.. Что с тем, Аше?
– Живой, – успокоила меня женщина, щупая жилку на шее у бойца, с которым дралась в самом начале. – Ты, конечно, здорово машешь мечом, но надо совершенствовать своё искусство. И учиться не только убивать, но и щадить. Сам видишь, дело нужное. Одеи тебе с этим не помогут, надо самому.
– Ну, положим…Дай-ка я его переверну. Да, живой. Но челюсть ты ему сломала. Ну, даёшь…
Я связал пленнику руки и, приподняв, посадил спиной к стволу ближайшего дерева. Аштия, посовещавшись со мной взглядом, отправилась обыскивать убитых. Делала она это столь непринуждённо, что я не мог не отметить машинально: «Годится в спецназ». И сам ухмыльнулся причудам своих оценок. После чего вытащил из-под одежды магический инструмент и привёл его в действие. Шаг первый – обезболить. Шаг второй – привести в действие лингвистические чары.
– Слышишь меня? – уточнил я, встряхнув пленника, и одновременно слегка прижал его горло – чтоб тот не мог громко крикнуть. – Ау!
– М-м-м…
– Ну, подумаешь, сломанная челюсть. Мужик ты или не мужик? Кто ты таков? Откуда взялся?
– Ты всерьёз думаешь, что он тебя понимает? – удивилась Аше.
– Всерьёз. – Я взмахнул в воздухе магическим предметом.
– Ты что, так и таскаешь на инструменте заклинание-переводчик?
– Конечно. Так намного удобнее. Да я и привык уже.
– А чего-нибудь ещё полезного у тебя там нет?
– У меня там много что есть. Но допрашивать здесь ведь всё равно не будем. Ты нашла что-нибудь?
– Пока не знаю. – Она вертела в пальцах какую-то мелкую вещичку. – Ты смотри, чтоб он не поднял шум.
– Подозреваю, у него с этим могут возникнуть серьёзные проблемы. – Я снял один из ремешков с перевязи и всунул пленнику между зубов. Тот пытался сопротивляться, вывернуться, но мне-то было известно, куда нажать (одновременно убрав действие обезболивания, конечно), чтоб парню стало не до демонстраций характера. – Помоги мне его поднять.
– Подожди. Сейчас закончу.
– Как считаешь – надо бы с лошадьми что-то сделать?
– А зачем?
– Ну как, зачем. Скрыть следы преступления. Например, снять уздечки, сёдла и отпустить зверьков на все четыре стороны. А сёдла и уздечки закинуть в овраг. Там один сплошной ежевичник, никто по нему не будет лазить.
– Допустим, но тогда придётся перетаскать туда ещё и тела. Даже самый густой ежевичник не скроет так много всего. Не стоит тратить время на ерунду. Кстати, одного конька можно будет приспособить к делу.
– Для пленника-то? А ты умеешь привязывать человека к седлу так, чтоб он с него не сполз, даже если будет усердно дёргаться?
– Умею. Не волнуйся. – Она загадочно улыбалась. – А у них в ходу магия.