– Что за магия?
– Откуда мне знать? Я ведь по профессии не чародейка. Но это, – она продемонстрировала мне какую-то подвеску, – явно магическая вещь.
– Как считаешь, мы уже спалились?
– Что сделали?
– А переводчик не работает, что ли?
– Работает. Наверное, не отыскал подходящего аналога в нашем языке. Особенно если учесть, что на нашем же языке ты и говорил. И откуда только выудил это выражение!
– Сам его состряпал. Перевожу произвольно: как считаешь, нас уже могли уличить в нападении на солдат?
– Сомнительно. Грузи его. Дальше, дальше подтолкни! А теперь обвязывай вот тут, за пояс. И поехали. А то действительно, попадёмся на глаза кому-нибудь из чужих.
– Ты умеешь протаскивать лошадей сквозь кусты?
– Попробуем справиться. Бери вот здесь, под трензеля. Теперь тяни. Не дёргай, а то порвёшь коню губы, и тогда он может взбеситься. Тяни плавно, но уверенно. Вот так.
– У тебя на рубашке кровь. Ты ранена?
– Только сейчас заметил? Если б я была ранена, давно уже известила бы тебя. Причём с применением бранных слов. Это чужая кровь. Куда именно держать?
– Сейчас сообразим… Вот туда.
– Кстати, лучше б ты убрал парню ремень изо рта. Его может вырвать, а не хотелось бы, чтоб он захлебнулся.
– Да уж. Фу, какая мерзкая смерть. Сейчас. – Я распутал ремень и снял обезболивание. Раз уж предоставляю пленнику возможность что-то вякнуть, то уж облегчать ему задачу не собираюсь точно. Да и отсюда его уже вряд ли кто-нибудь услышит. Тем более что ему, судя по всему, нехорошо. Если и заорёт, то тихо.
– Адова кровь, – простонал пленник.
– Что он говорит? – заинтересовалась Аштия.
– Легко догадаться. Ругается.
– Ну-ка, останови коня. Что такое?
– Что вам надо? Снимите…
– Уже бежим, роняя сапоги, – хмыкнул я.
– Ну, больно ему. Что непонятного? – Женщина хладнокровно принялась распутывать узлы верёвки, и я помог ей спустить пленника на землю. – При некоторых условиях поездка поперёк седла может стать настоящей пыткой. Видишь?
Я видел. Пленник ловил ртом воздух, и по всему чувствовалось, что ему очень плохо. Его приходилось поддерживать под локти, и выпрямился он далеко не сразу. Я в недоумении и с тревогой разглядывал жертву наших усилий по поимке «языка».
– А ты ему никаких травм больше не нанесла? Только челюсть сломала?
– Откуда мне знать? В лагере есть маг-медик, он посмотрит, что там с этим парнем.
– Ладно, дружище. Не хочешь обратно в седло, значит, пойдёшь добровольно. Давай, топай. И, кстати, по дороге объясни нам, кто вы такие, откуда взялись и что тут делаете.
– Это я вам должен объяснять? – процедил он. Впрочем, наверное, ему трудно говорить.
– А кто, интересно?
– По мне, так вам бы не худо объяснить… Почему вы нападаете на нас на нашей земле?
– Чего? На вашей земле? – От изумления я даже остановился. – Да я…
– Серге! – мягко, но настойчиво одёрнула меня Аштия. И я понял её. Пожалуй, она права, и в самом деле, не стоит сообщать пленнику, кто я есть. Лишнее это. И представлять себе, насколько родовита моя спутница, ему тоже не надо.
– Как интересно. Так кто ж вы такие?
– Мы – народ юрт. Клан Адамант.
– Кочевники, – пояснил я для Аше.
– Что такое «юрт»? Ты знаешь?
– Юрта – это палатка такая. Большая. Видимо, самый близкий аналог в моём родном языке. Переводчик-то действует с моего инструмента, поэтому переводит так, как будет понятнее для меня.
– Ясно всё с тобой, дружище. До сих пор гостя из себя строишь… Кочевники, значит. Наверное, поэтому твои люди их и не нашли на обширных северных пространствах. Просто не повезло.
– Посмотри на него, Аше. Посмотри, какая смуглая кожа. Обитатели северных районов не бывают смуглыми. Самое большее – загорелыми, но это не загар.
– На что ты намекаешь?
– Ни на что. Маловато фактов, чтоб строить выводы. Но ребята явно не из числа обитателей крайнего севера. Либо южане, либо степняки из средней полосы.
Женщина оглянулась на перекошенное лицо пленника, посмотрела с недоумением – примерно с таким же, с каким ещё недавно его разглядывал я. Чувствовалось, что подобные соображения не приходили ей в голову, а может, она просто мало что знала о севере и живущих там народах. Ничего удивительного.