Аштия, обойдя нас, похлопала меня по плечу. Похоже, поняла, о чём я думал, и посочувствовала.
– Согласна. Сейчас следует думать только о том, как уберечь государя. Да и себя тоже. Я думаю, нам стоит отступить ещё севернее и попробовать скрытно обогнуть вражеские отряды. Иного выхода у нас нет, восемьдесят человек не смогут пробиться сквозь заслон из нескольких тысяч воинов. Предлагаю сниматься прямо сейчас.
– Нам трудно будет определить, насколько растянулась эта армия. А также не обнаружатся ли крупные вражеские силы также и на севере.
– Для того чтоб не попасть в объятия врага, существуют авангардные разведывательные отряды, – язвительно заметила Аше.
– Ладно, давай посчитаем. Как минимум десять бойцов в арьергард, – бормотал я, прикидывая на пальцах. – Самое меньшее пятнадцать в авангардный разведывательный отряд. Да прикрыть фланги… В ядре останется негусто.
– Что ты предлагаешь? Просачиваться сквозь вражеские отряды прямиком на юг? Слишком рискованно. Мы не можем себе этого позволить.
– Кхм…
– Ты ведь понимаешь, что не можем?!
– Понимаю. Тут со всех сторон смертельный риск.
– Я считаю, что путешествие на север будет менее опасным. И – да! – готова отвечать за своё решение!
– Так и сделаем, – сказал правитель. – Едва ли у нас действительно остаётся выбор. Я тоже умею драться, и, возможно, мне придётся это продемонстрировать. Действуйте. – И он ушёл к своему пластуну, словно напоказ давал понять: не его это дело – планирование. В общем-то, правильно, командовать в критической ситуации должен кто-то один, а это логично доверить Аштии, которая прослужила главой Генерального штаба больше двадцати лет и отошла от дел всего год как.
– Ты недоволен моим решением, я это вижу, – сказала мне госпожа Солор.
– Недоволен? О чём ты?
– Но я ведь всё понимаю. Наличие жены и малых детей поневоле делает мужчину уязвимым. Я сама мать, и была матерью малолетних детей. А ты, конечно, не можешь не беспокоиться за жену. И детей, которых их возраст делает беззащитными.
Я стиснул зубы.
– Не надо считать, будто я готов плюнуть на суверена только потому, что Моресна и дети в опасности. Но и акцентировать моё внимание на этом факте – слишком жестоко. И, знаешь ли, неразумно.
– Звучит как угроза.
– Предостережение.
– Пожалуй, – усмехнулась она. – Прости. Но тебе нужно понять, что…
– Я понимаю. Долг имперского аристократа сковывает меня по рукам и ногам. Я когда-то подписался на это и теперь вынужден играть по правилам. Не думать о том, что моя семья может погибнуть, пока я вывожу с севера императора, которому приспичило поохотиться! Я сделаю то, что должен сделать по вашему мнению. Но сделаю не потому, что считаю это правильным. Всего лишь потому, что я стараюсь быть последовательным и честным. Перед самим собой. В моей картине мира необходимо нести ответственность за свой выбор.
– Ты говоришь об этом так, будто когда-то, избрав службу императору, ты совершил ошибку.
– Не знаю, ошибка это была или нет. Дело-то в том, что это уже неважно. Выбор сделан давным-давно, и сейчас я вынужден задержаться на севере Серта, хотя сердце требует, чтоб я кинулся в Ледяной замок вывозить свою жену и малышей на юг. Не надо беспокоиться, что кинусь. Положусь в этом деле на здравомыслие старших сыновей. И буду исполнять свой долг.
– Ты меня успокоил. Нет, правда! Я верю, что ты сделаешь именно так, как пообещал. Верю, что тебе будет нелегко. Хотя, надо признаться, и сейчас, спустя более чем двадцать лет знакомства, совершенно тебя не понимаю.
Глава 4. Дальний север (1)
Я думал, что не смогу успокоиться, но через полчаса мысли о семье были вытеснены более насущными проблемами. Например, мне вдруг начали натирать сапоги. Значит, надо бы исхитриться и перенадеть тот странный гибрид носков и портянок, которые использовались здесь даже высшей аристократией. Не удивлюсь, если окажется, что и у самого императора на ногах нечто подобное… Чёрт побери, можно подумать, будто мне больше нечем заполнить время, кроме размышлений о предметах туалета его величества.