– Теперь нас уже будут искать совершенно иначе, с опорой на другой принцип, – вставил мой сын, потому что у него появилась возможность сделать это, не нарушая протокола.
– К тому же, разве это мыслимо – оставить его величество без сопровождения? – Я понизил голос и сделал многозначительное лицо.
Аштия приподняла бровь и покачала головой.
– Могу остаться я. Присутствовать на юге в сложившейся сложной ситуации и формировать армии – больше не мой долг.
– Ты уже пару раз спасала Империю, у тебя по этой части самый большой опыт. Так что – всё ещё твой долг, как я думаю.
– Ты полетишь со мной, Солор, – коротко высказался император, и стало очевидно, что спорить – не вариант.
– Мой сын в этом полёте был бы совершенно бесполезен, – добавил я хладнокровно. Тут мои отцовские чувства в расчёт не шли. К тому же, Серёжка ведь понимал, чем рискует. – Он останется здесь.
– Конечно, отец. Я готов.
– Отправляйся, Аше. Ты там нужнее.
Она обняла меня за шею, на волосах у виска я почувствовал её дыхание. Машинально обнял, и машинально через её плечо взглянул на правителя. Тот, невозмутимый, вдруг сузил глаза, и мне стало очевидно – он догадался, что я знаю… Впрочем, почему догадался – просто помнит, как сам мне рассказал о своём отношении к леди Солор. А теперь, наверное, подозревает меня в излишней проницательности. Вряд ли он на самом деле сообразил, что я слышал их ночную проникновенную беседу.
– Я там наверняка встречусь с Моресной, – прошептала Аштия. – И заверю её, что у тебя и твоего сына всё хорошо.
– Просто не упоминай про Сергея, – ответил я так, чтоб слышала только она. – Может, Мар не знает о его инициативе. И хорошо, если так.
– Поняла. Не волнуйся, пожалуйста.
Вершний взмыл в воздух легко, будто пёрышко, вспугнутое порывом ветра. Им управляла твёрдая рука государя. Я уже знал, что в обращении с ящерами императору мало равных, и потому он никому бы не уступил вожжи – тем более теперь, когда от мастерства зависит благополучие и жизнь седоков. Напоследок он крепко хлопнул меня по плечу, что всегда считалось знаком монаршей милости, но ни слова не сказал. От сердца слегка отлегло – может, он верит в мою сдержанность и не станет ждать от меня подвоха. И, соответственно, не увидит во мне угрозы. Я ведь уже доказал, что умею молчать.
Я смотрел им вслед. Прощально мелькнул край одеяния Аштии – её посадили последней, над самым хвостом ящера, и всё ради соблюдения приличий.
– У врага нет летающих ящеров, – сказал Сергей. – Прошу, отец, не волнуйся.
– Я совершенно спокоен. Ребята – собираем вещи. Ночевать нам здесь нельзя. Переберёмся на тот край болота и постараемся затеряться в лесу.
– Но сперва я закончу, – важно заявил мой сын и вынул из пояса кожаный мешочек.
Я понял и лишь мысленно усмехнулся его деловитости. Да, в отличие от меня Сергей обучался магии с детства и уже во многом преуспел. По крайней мере, в умении обращаться с чародейскими предметами он почти не уступал старшему, Алексею.
Сейчас из мешочка и потом из куска металлизированной ткани была вынута затейливой формы штуковинка и немедленно воткнута в землю. Её верхушка пропала между стеблей вереска – глядя со стороны, ни в жизни не догадаешься, что она тут есть. Дальнейших манипуляций с артефактом я не понял. Мой особый внемагический статус уже не позволял мне входить в действующую «голубятню» или залезать в самое сердце источника, но по-прежнему чары, долженствующие нарушать естественную энергоструктуру тела, отскакивали от меня лучше, чем от неодушевлённых предметов. И я мало того что не обучался магии – даже не знал, имею ли хоть тень способностей к ней.
А вот большинство моих детей способности имело и всячески их развивало. Я мог позволить себе нанять для них лучших учителей.
– Враг-то не засечёт магический выплеск? – обеспокоенно спросил Хусмин.
– Нет, конечно. Это ведь наша земля. Пока ещё её магию контролируем именно мы, – заявил Сергей с таким видом, словно он занимал в Серте положение главного чародея и, конечно, был главным экспертом.
Ну, да что придираться. Мальчишка и в самом деле молодец.