Тритон снова изумил меня, встав по-гусеничьи полустолбиком или латинской буквой L и замерев. В это мгновение я успел оглядеться, оценить ситуацию, своё расположение, заметил, что Сергей следит за происходящим жадно, но, вроде, лезть не собирается. И остальные вместе с ним – тоже. А Ремо как от испуга вспрыгнул на скальный уступ, так, похоже, не знает, как спуститься и при этом не попасть сразу же под жвалы.
– Назад, все назад! – заорал я – и только тут заметил людей ещё и с противоположной стороны площадки. Это не могли быть наши спутники, а значит, и есть та встречающая группа охотников.
Но последнюю мысль я додумывал, уже продолжая кружить с тритоном в состязании стремительности и ловкости. Кто сказал, что нельзя быть ловчее и быстрее тритона? Он не учился у Одев и не совершенствовался всю жизнь… Что ж, положим, могу согласиться, что ловчее и быстрее быть действительно нельзя. Но можно держаться на уровне.
Тварь попыталась накрыть меня хвостом, потом одной из лап, я парировал этот удар мечом, и с тем лишь расчетом, чтоб мощь чужой отмашки подкинула меня выше, чем можно прыгнуть с места. И действительно, тритон сам же закинул меня на себя. Я погасил рукой падение – к счастью, о плоскую пластину его панциря – перекатился плавно, со всей осторожностью…
И всё-таки всадил клинок туда, куда как раз и надлежало.
Скатился, как мячик с шатровой крыши, и пропрыгал почти до противоположной стенки. Тритона корёжило не слишком долго, как раз столько, чтоб Ремо сумел удержаться на скале и сорваться лишь тогда, когда под нею уже стало безопасно. Приземлился, к счастью, удачно.
– Я, кажется, что-то потянул, – простонал он.
– Не ты один, – выдохнул я, нянча локоть. Рукав весь в крови. Чёрт побери…
– Прошу милорда позволить мне сказать, – произнёс один из охотников – они постарались подойти все вместе, группой, видимо, опасаясь ещё чьего-нибудь молниеносного нападения, – но это было потрясающе.
– Благодарю.
– Ты ранен, отец. – Сергей подскочил с медицинской сумкой наперевес. – Позволь мне.
– Лучше я. – Один из охотников ловко оттёр его плечом и с усилием разорвал рукав моей куртки. – Милорд позволит?
– Позволит, позволит… Что там? Тихо?
– Этот был единственным, – ответил парень, который всё же посчитал своим долгом оторваться от коллектива и по-быстрому обследовать боковые проходы и закутки. Впрочем, их было немного. – Тритон отгоняет всю мелочь, и парами они ходят редко… Вот уж диво так диво! Впервые в жизни видел, чтоб тритона кто-то забивал в одиночку.
– Ты и тритона-то до сей поры, небось, не видел! – подколол его кто-то из коллег.
– А вот и видел. Издалека.
– Ребята, давайте, снимайте с трофея броню, – бросил охотник, перевязывавший меня. Судя по повадкам, он как раз в этой команде главный. – Заодно те, кто этого не умеет, набьёт руку. Милорд не возражает, если я положу жгучую мазь? Руку немного прихватит.
– Милорд вообще ни по одному поводу не собирается возражать. – Я поморщился. Мазь действительно была ядрёная, руку словно парализовало. Ничего, это ненадолго. Зато и чувствительность разом пропала, от кончиков пальцев до самой шеи. – Можно даже на «ты» обращаться. До конца похода.
– Благодарю. Зашить или оставить до специалиста?
– Да шей себе. Я ж не баба, по поводу лишних шрамов убиваться.
– Вот уж верно. – Он позволил себе фамильярный смешок, а руки так и летали. Шов полагалось положить до момента, пока действие мази закончится, и вернётся боль. Правда, на этот случай в аптечке охотников и в моей собственной аптечке имелся богатейший арсенал обезболивающих средств, но это совсем другая история. – Как? Нормально пока?
– Вроде да.
– Ещё на спине.
– Что? Ещё и там зацепило?
– Неудивительно, что господин не почувствовал. Такой бой… Тоже шить?
– Да, шей. А ногу? – Я критически осмотрел порванную брючину.
– Нет. Здесь можно просто скрепить. Тут лучше не задерживаться особо… Как там?