– Угум… А моя семья?
– Семья милорда вчера добралась до Варсании.
– Ну и хорошо… Как обстоят дела?
Манджуд принялся рассказывать, но именно сейчас я осознал, что, кажется, пострадал сильнее, чем ожидал. А может, сказалось хоть и краткое, но посещение «гармошки». Привычка к перепадам энергий у меня, помнится, так и не успела возникнуть, а та, что всё-таки начала зарождаться, выветрилась за столько лет. Так что теперь мне, как новичку, предстояло мучиться столько, сколько положено. В Кисти винограда тамошний маг мне, конечно, поможет, но пока мне становилось по-настоящему плохо.
Так что, уловив общий смысл сказанного, я Манджуда остановил и, наклонившись вперёд, расслабился на шее пластуна. Худжилиф поддерживал меня куда крепче, чем мог бы Сергей. К счастью, до маженвийского замка оказалось недалеко, а там уж меня, не задавая вопросов и не изображая церемоний, живенько сняли с ящериной спины и доставили до комнаты. Замковому чародею потребовалось не больше часа, чтоб привести меня во вполне вменяемое состояние, и ещё через полчаса я уже с аппетитом наворачивал угощения, поделив их с сыном и с десятком своих людей, набившихся в выделенную мне комнату.
Глава 7. Семейные сцены (2)
– Врач настаивает, чтоб милорд ещё хотя бы дня три пробыл здесь, – сказал Манджуд.
– Фиг ему, а не три дня. Завтра же в столицу. Я, в конце концов, хочу увидеть жену.
– Врач сказал, что он не может гарантировать господину Серта быстрого излечения, если он не будет подчиняться указаниям.
– А кто-нибудь требует от него быстрого излечения? Ладно уж… Как там распоряжаются мои сыновья?
– Справляются, – улыбнулся заместитель коменданта.
– А что Алексей?
– Он передал в Анакдер сведения о происходящем и обещал поднять Акшанту.
– Акшанта всё-таки слишком важная область, чтоб мой сын мог поднимать её без прямого указания его величества.
– Обстоятельства складываются так, что приказ его величества всё равно последует, вопрос лишь в том – когда.
– Государь добрался до столиц?
– Да, всё благополучно.
– Ну и хорошо. – Я невольно зевнул. – О-ох… Полжизни за баню. А ты, Серёга, как?
– Я нормально! – заверил мой встрёпанный сын. – Но я бы тоже охотно помылся.
– А трюфелей – вот ей-богу! – никогда больше в рот не возьму. И соус этот клятый с моллюсками.
– Подозреваю, никто из нас его больше не попробует, – рассмеялся Сергей.
– Кстати, о птичках – Ифшид-то как? Хусмин?
– Всё с ними нормально. Их тут тоже хорошо принимают.
– А Фалак? Нуреш?
– Нуреш здесь. Отдыхает. А Фалак уже летит в сторону столиц. Долг.
– Да-а, это мы можем понять…
Я с удовольствием доскрёб тарелку и откинулся на подушку. Отмывали меня под строгим присмотром врача, и, хотя сперва подмывало сказать, что я справлюсь сам, доказывать это своими действиями не хотелось совершенно. Да и не получилось бы, пожалуй. Теперь, расслабившись, я уже даже не был уверен, что смогу.
Утром чародей повторил свой запрет на то, чтоб пускаться в путь. Я отказался подчиниться без какой-либо уверенности. Пожалуй, будь это мой врач, или если бы мне предстояло путешествовать в одиночку, предпочёл бы подчиниться. Но меня должно было сопровождать множество народу, в том числе мой собственный слуга – поддержат, не дадут выпасть из седла. А я уж лучше отдамся на лечение в руки жены и привычного врача, который лечит меня и всю мою семью уже двадцать лет.
Пять десятков вершних ящеров несли меня и всё моё сопровождение на средней высоте, потому что здесь было не так холодно и не так вредно для меня. Великолепные ящеры: крепкие, сильные, красивые, отдрессированные так, что всей группой строго синхронно взмахивали крыльями – любо-дорого посмотреть. Земля, проплывавшая под нами, была совершенна, как произведение ювелирного искусства. Вяло, потому что в полусне, в полумраке тяжёлого выздоровления я любовался малахитом лесов, эмалевой желтизной полей – урожай должен быть щедрым – и драгоценными вставками городов, замков и посёлков.
Эта земля уже была в моих глазах родной. И, в отличие от прежнего расклада, здесь я реально способен был многое изменить и побороться за существующий порядок, который устраивает меня и местных хотя бы потому, что он привычен. Что ж, тем лучше. Не собираюсь отдавать неведомо кому то, что уже привык воспринимать, как своё. Мы ещё посмотрим, кто кого.