– Тысячи людей живут так, как привыкли жить с рождения. Едва ли ты в самом деле понимаешь, что это такое. Самой готовить, вести дом, ходить за покупками, планировать расходы, исходя из довольно скромных доходов, и соответствовать мнению соседок о достойном поведении замужней дамы – расспроси маму, что это такое.
– Тут мимо. – Амхин мило улыбнулась. У неё улыбка Моресны, но куда как более уверенная. Мне это нравилось. – Мама и сейчас вспоминает прежние времена без отвращения. Наоборот, с удовольствием. И она учила меня готовить. Я научусь мыть полы и шить одежду. Тысячи женщин это умеют, почему бы мне не смочь?
– Всё это верно. Но имей в виду, что статус твоей матери и её уровень жизнь значительно выросли, когда она вышла за меня. Для неё брак с гладиатором был шагом на ступень вверх. Даже на несколько ступеней. Ты же наоборот шагнёшь вниз. Ты это понимаешь? Тебя это не пугает?
– Нисколько.
– Ладно. Однако можешь ли ты быть уверена, что будешь любить своего избранника и спустя десять лет? Что ты об этом думаешь? Как чувствуешь?
Она долго молчала.
– Да, я думала об этом. Много разного думала. Понимаю, я делаю глупость, наверное, что веду себя так спокойно и невозмутимо. Что не пытаюсь сейчас всеми силами убедить тебя в своей уверенности, в своей безумной любви. Что не угрожаю побегом или самоубийством, или всем таким… Не делаю многого другого. Но мне всегда хотелось быть с тобой честной.
– Поверь, меня куда больше убедят спокойные рассудочные рассуждения, чем песни о небесном счастье, вопли и попытки манипуляций.
– Правда?
– Конечно. Это будет доказательством твоего здравого смысла. Взрослого поведения. Ведь это ребёнку никто не предлагает делать выбор. За взрослых никто не принимает решений. Взрослые делают это сами. Докажи, что ты не ребёнок.
– Я могу сказать, что уверена в одном – с этим человеком я могу построить отношения. Я хочу строить их с ним!
– Ты ему доверяешь?
– Полностью! Только с ним я смогу быть счастлива. Я уверена.
– Оттуда ты можешь это знать? Говоришь с такой уверенностью, однако никто из людей не может предвидеть, что будет потом.
– Я знаю. Чувствую.
– Тебе всего пятнадцать лет.
– Многие девушки выходят замуж и в тринадцать, и в четырнадцать.
– Это не говорит о здравости их выбора. Да и вообще о каком-либо выборе не говорит. Девочек в таком возрасте как раз выдают замуж, не особо-то спрашивая.
– Ты считаешь, я не могу понимать, чего хочу от жизни?
– Подозреваю, ты пока ещё не можешь нести полную ответственность за свой выбор. Согласись, у тебя недостаточно жизненного опыта.
– Я готова нести ответственность!
– В ответственности нет ничего приятного. Поверь. Это тягота, которую несёшь, потому что другого выхода нет, и по большей части даже не успеваешь насладиться идущими об руку с ней преимуществами. Поверь человеку, у которого на этот счёт достаточно опыта. Мне приходится делать уйму вещей, терпеть неудобства, решать кучу вопросов и нести за решения полную ответственность. А положенные мне привилегии меня радуют мало. Зачем они мне нужны? Мне, простому человеку?
Она смотрела мне в глаза, бледная, но непреклонная. Я видел, что страх в её взгляде есть, однако нет слабости. Она явно боялась не за себя, и это, пожалуй, значимое свидетельство.
– Я ведь похожа на тебя. Я твоя дочь, отец.
– Да, конечно, сердце моё.
Задумчиво посмотрел мимо неё в стенку. Её лицо осенено смесью беспокойства, ожидания, упорства и упрямства, уверенности в своей правоте… Она меня не слышит, а если и услышит, то лишь часть того, что я пытаюсь до неё донести. Это ведь закон жизни, я тоже родителей не был склонен слушать, тем более в пятнадцать лет. Всё-таки моя дочь – самостоятельный человек, и она тоже имеет право на свои ошибки. Как все.
– Позови его.
И – мгновенно! – бледность охватила не только её черты, но и всю её. Даже мизинцы рук, кажется, побелели.
– Папа… Отец, я прошу тебя… Пожалуйста, я тебя уверяю – это всё было моей инициативой.