– Мне кажется, для тебя это хорошая возможность поговорить о поднятии новых стягов, – сказал вдруг император. Вполголоса, то есть разговор предназначен только для нас двоих. – Ты ведь хотел бы заявить об этом.
– Конечно. Я оставлял прошение. Но подумал, что осмысленно отложить разговор на потом, после поездки и охоты, когда государь будет в приятном расположении духа и уже получит представление о севере.
– Ты стал опытным царедворцем, я смотрю, – рассмеялся правитель.
– Увы, не настолько, насколько хотелось бы.
– Тебе не хотелось бы. Ты вполне доволен тем, каков ты есть и какое место занимаешь. Не так ли?
– Именно так. – Я тоже улыбался, стараясь не тушеваться под пронизывающим, холодным, как камень, взглядом полудемона.
– Ты мне именно этим и нравишься, уроженец далёких миров. Уже всё рассказал Аштии о новых проблемах?
– Нет. Лишь обрисовал ситуацию, не слишком конкретизируя. Кстати, здесь сейчас присутствует Альшер Офежо, он господин Курчавых лугов.
– Я помню. Это бывший охотник на демонов.
– Да, государь. Офежо и сейчас чаще называют Курчавыми лугами, потому что овечьих отар там меньше не становится. К счастью, они только множатся. И шерсти с каждым годом оттуда поступает всё больше. Едва ли можно удивляться, что дикие северные племена, о которых мы пока ничего не знаем, избрали именно их своей целью. Грабить стада очевиднее всего, особенно если не собираешься оседать на ограбленной земле.
– А они, значит, не пытаются.
– Пока признаков нет. И попыток выдавить коренное население с занятых территорий не замечаю.
– Я вижу, ты нисколько не удивлён, что севернее твоих владений кто-то может обитать.
– Конечно, государь. На моей родине люди живут даже там, где снег держится восемь месяцев в году, и за оставшиеся четыре всё должно успеть отцвести и отплодоносить.
– Это невозможно, – хладнокровно ответил император. – Насколько я успел разобраться в особенностях северного сельского хозяйства, четырёх месяцев, из которых два – весенний и осенний – определённо пропадают зря, не хватит на то, чтоб вырастить полноценный урожай.
– Практически невозможно. Действительно. Но не потому, что не хватит четырёх месяцев, а из-за такого явления, как вечная мерзлота. Поэтому на дальнем севере люди занимаются преимущественно скотоводством, а также добывают из земли то, что можно потом обменять на продукты, привезённые с юга.
– Разумно. Но что же можно добыть на дальнем севере?
– Золото. Драгоценные камни. Нефть, уголь, разнообразные металлы.
– Любопытно. Но всё то же самое можно добыть и южнее.
– Иногда можно. А иногда уже и нет. Месторождения истощаются, а те, которые только-только открыты на севере, могут поражать своим богатством.
– Вот как… Что ж, понимаю. Но твоим соседям, как догадываюсь, никто не предлагает торговать или меняться. Откуда они берут еду, если ты прав в своих предположениях?
Я пожал плечами.
– У меня на родине есть народы, которые питаются только дичью, рыбой и изредка – тем, что надёргают в лесу. И как-то выживают. Мы не знаем – таковы ли эти племена. По предположениям они кочевые и не слишком многочисленны, а таким хватит немногого. К тому же, до настоящей вечной мерзлоты от северных границ Серта ещё очень и очень далеко. Неосвоенные земли покрыты великолепными лесами, а леса могут дать своим жителям буквально всё необходимое. И никто не мешает где-нибудь, например, выжечь делянки под поля. Выращивать что понравится. Обеспечить себя провизией. Возможно, грабёж для них – что-то вроде развлечения, иначе нападений было бы намного больше, чем три-четыре в год.
– Пожалуй. Но, как я понимаю, ты лично не считаешь ситуацию опасной и пока не собираешься просить помощи?
– Откровенно говоря, я пока просто ещё не занимался этим вопросом серьёзно. Не доходили руки. Возможно, обнаружится, что там всё гораздо серьёзнее, чем кажется, но пока оснований для беспокойства нет.