И скоро на углях зашипело свежее мясо. Из глубокого подпола бойцы повытаскивали кучу всякой снеди – почти всё, что только можно пожелать к жареной оленине, разве только кроме вина. Естественно, вино сюда никто бы не подумал завозить. Зато имелся квас – очень приличный. С порцией мяса, соусов (вот тоже любопытно – откуда тут они?) и солений я отошёл в тенёк, отбрасываемый ветками ежевики, и Аканш подсел ко мне снова.
– Неплохо, – от души похвалил я угощение.
– Да, оленёнок попался нежный.
– Оленёнок… Что сказала твоя жена по поводу предстоящего твоего седьмого брака?
Аканш усмехнулся.
– Она сказала: «Не слишком ли много драгоценностей ты подготовил для подарка? Это неприлично».
– И всё?
– Ага. «Это неприлично» – лейтмотив её замечаний по поводу свадьбы, стоит только мне захотеть превысить обозначенные ею финансовые рамки. Впрочем, теперь, думаю, она сможет искренне считать, что была права и дальновидна. Хватит ли вообще денег на свадьбу, ведь война разоряет.
– Твои владения пока не захвачены.
– Ну, дело такое… Долго ли войне и туда добраться? Неизвестно, состоится ли свадьба вообще. Посмотрим. Бедняжка Рохшан…
– Да брось. Смотри с оптимизмом. Кстати – ты слышал о скороспелой свадьбе моей дочери?
– Да, слышал, конечно. Все были очень удивлены этой спешкой. В Серте никто не позволит себе двусмысленные намёки и сплетни, но в других частях Империи вполне могут начаться разговоры.
– Да пусть себе начинаются. В нашем случае лучшее средство от сплетен – рождение ребёнка и подсчёт реального срока зачатия.
– Кхм… Пожалуй.
– Парень отправился в войска. Ему предстоит командовать полусотней. А Амхин хотела хотя бы побыть за ним замужем, если уж парню суждено будет погибнуть.
– Она прямо так и сказала?
– Нет, конечно. Но в принципе именно это дала понять. Я уступил.
– Многие из представителей аристократии уже высказались, что этот ход – сочетать дочь браком с парнем из простонародья – очень умный. Отграничить себя от других знатных семейств, то есть с гарантией защитить свой род от чужих поползновений на имущество, на владения. Зять из низов – это всегда надёжная опора и никакой опасности. Доказательством разумности этого хода и безупречности репутации леди Амхин было то, что его величество на свадьбе присутствовал. Так что ты всё сделал как надо.
– Поверишь, если скажу, что я руководствовался только интересами дочери? Перспективами её совместной жизни с достойным человеком? И о выгоде своей не думал.
– Верю. Но надо ведь, чтоб другие усмотрели в твоём поступке тонкий расчёт. Раз дочь милорда на самом деле чиста (а в этом уже почти никто не сомневается, говорю же, из-за любезности его величества), то, наверное, большинство поверит, что милорд всё тщательно рассчитал. А это прибавит тебе престижа, ты ведь понимаешь.
– Пожалуй, да. Но, видишь ли, жена имеет на этот счёт собственное мнение.
– Как обычно. Жёны всегда имеют своё мнение на семейные дела.
– Она на меня разозлилась. Заявила, что я гублю судьбу дочери. Закатила шумный скандал.
– И что сделал ты?
– Гаркнул и шваркнул кулаком по столу. И теперь в недоумении. Она притихла, и с тех пор ведёт себя как ни в чём не бывало. В смысле – как будто ничего не произошло. Спокойно подготовила дочь к церемонии, подобрала ей наряд и всё, что положено, пообещала собрать вещи, которые Амхин заберёт в свой новый дом. Спокойно присутствовала на церемонии. Впрочем, последнее, может быть, и не странно, она же не могла бы строить недовольное лицо при государе, который засвидетельствовал брак Амхин и Рашмела. Но его величество сразу же уехал вместе с большинством гостей, так что свадебный ужин получился скромным, в семейном кругу…
– Тебе была оказана огромная честь. Во время войны трудно уделять внимание светским обязанностям, но его величество счёл это нужным. Хотел показать тебе своё расположение.
– Да уж думаю… Вот так и получилось, что Амхин благополучно вышла замуж, и Моресна больше вопрос её брака в разговорах со мной не поднимала. И даже когда государь и свита уехали, жена продолжала держаться любезно, причём даже со сватами. Ну, с родителями жениха. Как считаешь – что она задумала?