– Что произошло? Почему армия не встала на средней дороге?
– Я… – Юрий вдруг по-детски покраснел. – Её выдвижение было запланировано, но отряд не успел.
– Что значит «не успел»? Уступы уже заняты?
– Нет, противник их обошёл, причём на марше. К стенам даже не приближался, и в осаду встали только арьергардные части. Бойцы, сидевшие в замках, так удивились, что даже ничего не предприняли, только зафиксировали прохождение отрядов и переправили сюда информацию…
– А что они тебе ещё должны были сделать? Выскочить из замков и начать скалками махать: «Не-е, мужики, туда не ходи, сюда ходи, по правилам надо с нами драться, а не с ними»!
– Папа…
– Ты-то чего ждал? И чего ждал твой брат?
– Ну, мы посчитали, что… Они же должны были сколько-то задержаться у крепостей переднего края. Да, один из трёх отрядов не успел выдвинуться, но два-то остальных выдвинулись в срок! Только у одного произошла заминка. Я велел выпускать только в полном порядке, видимо, у них чего-то недоставало в снаряжении или оружии.
Я свёл брови.
– То есть получается, два наших отменных отряда оказались в окружении?
– Это почему?
– Да потому, что по незанятой дороге их обошли и теперь наверняка уже ударили в спину! – заорал я. Потом усилием воли взял себя в руки. Разоряться на стоит, это уже бесполезно. Надо выправлять ситуацию. – Ты сообщил им об этом?
– Зачем? Разве они сами не увидят?
– Так. Позови сюда брата.
– Яромир на внешних укреплениях. Там всё благополучно. Противник попытался с налёта взять первый вал и бастионы, но уже отступил.
– Хоть это слава богам. Но, получается, подступы к передним бастионам были сданы потому, что исполняющие твой приказ люди прикопались к каким-то недостаткам в снаряжении одного из отрядов?
– Но ведь в бой надо выпускать только идеально снаряжённых бойцов. И идеально подготовленные отряды.
– Идеал в жизни так же недостижим, как звёзды и божественное достоинство. А излишнее буквоедство и бюрократия на войне могут стать причиной трагедии. Мне нужно поговорить с твоим братом. Сообщи, когда Яромир появится в замке.
– Я передам ему, что ты его требовал к себе. – Юрий был надут, как отруганный пятилетка, но сейчас меня это совершенно не задевало. Мысли были заняты другим.
Пришлось прервать сеанс связи, чтоб обратиться к Аканшу, отдать распоряжение. Глаза у моего зама округлились и, помедлив, он заметил со всей осторожностью:
– Но ведь никто из нас уже не успеет вмешаться. Скорее всего, бой уже идёт. Даже если сейчас отправить человека, он придёт тогда, когда уже будет поздно или почти поздно. И – что самое главное – бессмысленно. – Он понизил голос. – Серге, тебе не стоит сильно беспокоиться. Там же в лесу наши, они наверняка сообразят, что к чему, и выведут ребят через полосу обеспечения.
– Это не так просто с отрядом в две тысячи человек. Или больше.
– Да, но на учениях ты ведь всегда делал ставку на личную инициативу. Ты обучил командиров летучих отрядов думать и решать самостоятельно, искать выход. Готов поспорить, что они его найдут. Спорю на тот свой выигрыш.
– И скорее всего выиграешь ещё раз. Ты прав, пожалуй. Нам остаётся только ждать. Но уже теперь очевидно, что Юрий не годится для того, чтоб водить войска или распоряжаться обороной.
– Я бы на твоём месте не спешил принимать окончательное решение относительно своего столь юного и неопытного сына.
– Он не понимает очевидных вещей!
– Эти вещи очевидны для нас. Я в армии с семнадцати, ты тоже, как я понимаю.
– С девятнадцати.
– Мы всё видим со своей башни, но твой-то сын себе башню опыта пока ещё не отстроил. Всё впереди. Из Юри может получиться толк – в будущем, когда подкопит знаний и развернётся. Кто из нас не делал ошибок в юности?
– Он не видит в этой своей ошибке ничего особенного!
– Он никогда не оказывался в отряде, отрезанном от своих и истребляемом. Он ещё слишком молод.
– Ты меня успокаиваешь. – Я вздохнул. – Но Яромиру всё равно теперь придётся его контролировать. Сам смотри – они же близнецы, учились вместе, на равных. Но Ярик явно соображает лучше. Он-то всё успел подготовить. Как я понимаю, бойцы на валу дали противнику достойный отпор.