– Тогда может кол в сердце, а не в землю? – хохотнул «мой тип». Жди меня, парень, я еще сдеру с тебя кожу заживо.
– Мы все вместе читали «справку», – прозвучал незнакомый голос, использовав термин из давно забытого прошлого. Да меня целая банда провожать на тот свет собралась. – А там сказано, чтобы Ведьму закопали заживо, сняли процесс на видео и отослали заказчику. Ты сам решай, а я свои пять процентов получить собираюсь.
– У тебя же два, – вставил кто-то.
Ответ я не расслышала, потому что Али включил фонарик и посветил мне в лицо. В следующую секунду на меня посыпалась земля, и я принялась извиваться, как тот самый земляной червь.
– Ты снимаешь? – последнее, что я расслышала. Дальше был нескончаемый грохот сыпавшейся на меня земли, который становился громче и громче. Вот настал момент, когда я не смогла стряхнуть с себя тяжелые комья, когда голову сжало массой навалившейся сверху земли, и все, что мне оставалось, – набрать в грудь воздуха и держаться столько, сколько смогу. Там, наверху, оставался мой враг номер один, и я не имела права умирать. Вот только у темноты на этот счет имелось свое мнение.
Я потеряла сознание в тот момент, когда в мою могилу, еще не до конца засыпанную, стали падать тела. И причиной был не дележ денег среди напарников – в конце концов, похожего конфликта ожидал каждый из них. К моей могиле пришел дьявол, и вот он точно был непредсказуемым.
Глава 7
Мне снились колючие еловые ветки, втыкающиеся в спину, потом эти елки стали падать сверху, громоздясь над моим телом в гигантскую пирамиду. Я задыхалась и ломала хвою израненными пальцами, пытаясь выбраться из-под бурелома, но земля превратилась в жидкую грязь, и меня затянуло вглубь – вместе с елками.
Я подавила рвущийся из груди крик, когда поняла, что ко мне вернулось сознание. А вместе с ним боль во всем теле и ощущение несвободы. В голове пульсировало, в ранах на боку и плече кололо, но, по крайней мере, мне не казалось, что я умираю. Лежу на спине на чем-то мягком. Тепло, почти жарко. На руках и ногах – наручники. Сталь натерла кожу, в беспамятстве я дергалась, пытаясь вырваться.
События последнего дня всплыли в памяти мгновенно, будто на столе открытое досье вместе с фотографиями разложили. Вот я падаю с балкона в клумбу, затем бегу в сквер, прячусь от снайпера по складам, а затем оказываюсь в яме и слышу фразу, которая дает мне второе дыхание. Если удача мне и улыбается, то издевательски. Я встретила убийцу Егора, когда сама очутилась на дне могилы. Надо же было так глупо попасться. Не верю, что обошлось без Грача. Только он знал, что я отсиживалась в Лесогорске. Впрочем, время во всем разобраться у меня, кажется, появилось. Наверное, заказчик передумал и решил, что живая я буду полезнее. В последний момент меня раскопали и даже оказали медицинскую помощь. И вот я лежу не понять где, окутанная капельницами.
Стараясь не двигаться, я принялась осторожно изучать из-под ресниц мою новую тюрьму. Впрочем, если кто следил за приборами, к которым я была подключена, то уже давно понял, что я пришла в себя. Однако добровольно карты раскрывать не хотелось, а через пару минут я убедилась, что на тюрьму место, где лежала, совсем не походило.
Помещение, скорее, жилое, чем больничное. Миленькие обои на стенах, домашняя двуспальная кровать, правда, обставленная со всех сторон капельницами и мобильными медицинскими приборами, в которых я не была сильна, но поняла, что все они были подключены ко мне. Окно закрыто тяжелыми гардинами, однако сквозь плотную ткань в геометрический рисунок пробивался свет. Значит, день. Либо продолжается прежний, в котором меня подстрелили, либо начался уже новый. На полу коврики – именно они и вносили дисбаланс. Ладно если бы просто ковры, но эти – полосатые, с бахромой, узкие. Стиль «деревенский» называется.
На тумбочке рядом с кроватью громоздилась ваза с охапкой еловых веток. Вот откуда «еловые» кошмары. Комнату наполнял густой хвойный аромат. У подоконника – включенный конвектор, который жарил во всю мощь своего электрического тела. Только сейчас я сообразила, что меня переодели в какую-то нелепую розовую пижаму. Теплое одеяло накрывало ноги и бедра, но мне было так жарко, что сначала я приняла включенный конвектор за изощренную пытку теплом. Что и говорить, мысли все были о них – о пытках, которые неизменно ждали таких людей, как я, когда нам не везло.