Я сглотнула и уставилась на обычную межкомнатную дверь. В больничных палатах таких не бывает, и в допросных тоже – в обоих видах помещений бывала, знаю. А тут – витражные вставки с цветочками, приятный такой цвет под березу. И никакого замка. Неизвестно, что там на окнах, но хотя бы один путь к отступлению обрисовался. И плевать, если за дверью армия. Во что бы то ни стало нужно найти того бледного парня, пока он не уехал из Лесогорска. Сколько времени могло пройти? Судя по крови, пропитавшей повязку на плече, немного.
Если я справлюсь с наручниками, справлюсь со всем.
Я уже приготовилась выкручивать суставы больших пальцев – что у меня всегда получалось плохо, как дверь скрипнула, и в проеме возник человек в медицинском халате, небрежно наброшенным на широкие плечи. Под халатом виднелись теплый свитер с горлом и джинсы. Официальных костюмов нет – уже хорошо. На время отлегло от сердца. Те, кто являлись с пытками, обычно стерильностью и белизной в одежде не заморачивались.
Притворяться спящей смысла не было, и я уставилась на вошедшего, стараясь запомнить каждую черту лица. На всякий случай. Вдруг я сбегу, а он весь такой хороший, к моим врагам отношения не имеющий? Мне ведь потом захочется отблагодарить его за перевязку. И задать пару вопросов. Впрочем, можно было не стараться. Внешность у парня была настолько заметной, что в такой профессии, как у меня, ему точно делать было нечего.
Прежде всего привлекали глаза – синие, обрамленные густыми черными ресницами. Обычно у мужчин, которых природа не обделила ресницами, взгляд томный и наивный, как у олененка, а этот, скорее, волк. Смотрит с прищуром, будто заживо препарирует. Мне даже не по себе стало. Может, и не захочется его потом искать. А может, и не будет никакого «потом», так как я вдруг отчетливо поняла, что парень имел к моему похищению самое прямое отношение. Окинула быстрым взглядом фигуру, отметила подтянутое тело и сбитые костяшки. В лучшем случае занимается спортом, в худшем – регулярно бьет кого-нибудь по морде. Взгляд задержался на красивых скулах, отвела глаза я с усилием.
– А вот и девочка из леса проснулась, – улыбнулся мой визитер, присаживаясь рядом. Массивный табурет из цельной древесины он приподнял двумя пальцами, будто спичечный коробок передвинул. Опасный тип. Кажется, мое везение закончилось. И да – я ненавидела, когда меня называли «девочкой».
– Чего молчишь? Болит, наверное, все? Ощущения будто, катком переехали? – он хохотнул и участливо похлопал меня по ноге.
– Будто в землю заживо закопали, – прохрипела я, уставившись на его руку на своей ноге. Те, кто позволяли себе такие выходки, потом долго ходили с гипсом на пальцах.
– У тебя низкий гемоглобин, и железо сильно упало, – быстро перешел на серьезный тон парень. Я даже поразилось, как мгновенно в нем произошла перемена. Только что он издевался, а в следующую секунду уже изображал заботливого доктора.
– Воды можно? – попросила я, решив проверить границы дозволенного. Если насчет железа и гемоглобина было шуткой, то она была плоской. Очевидно, что я потеряла много крови.
– Но ты не беспокойся, идешь на поправку, – заверил меня незнакомец и налил в стакан воды из кувшина. Оказывается, емкость стояла за букетом и была мне не видна.
– Пей осторожно, могут быть спазмы в горле. А еще у тебя анализы плохие, будто ты из тюрьмы вышла.
Он поднес стакан к моим губам. Рука твердая, ни малейшей дрожи. При слове «тюрьма» я уставилась на него, забыв о воде и пытаясь оценить, издевался ли он, либо серьезно беспокоился о моем здоровье.
– Правильно, лучше пока не пить, – сказал он, и стакан с водой, которую я действительно хотела, безжалостно отодвинулся от моих губ, заняв место на столике у хвойного букета. Так и все елки мира возненавидеть нетрудно.
– Да, у меня тут и небольшая лаборатория имеется, – объяснил парень, будто прочитав вопрос в моей голове. – Сложные темы, вроде гормонов, не потяну, но биохимию, клинический анализ крови – это можно. Кстати, я тебе сделал переливание крови. Кажется, рассчитал все верно, но практики в этом деле у меня маловато. У тебя может подняться температура, однако пока с ней все нормально, – он перевел взгляд на один из мониторов. – Также может появиться чувство озноба, аллергия, сыпь. Ты как себя чувствуешь?
– Хреново.
– Не ругайся, лесная девушка. Ты ведь нимфа, а божествам грязь не к лицу.
Я уставилась на него, даже забыв, о чем хотела спросить. Разговор приобретал оттенок шизофрении.
– Так, хватит, давай к делу, – рявкнула я. Терпение заканчивалось. Где-то там в Лесогорске гулял бледный тип, который имел прямое отношение к убийству Егора, а я тут застряла с каким-то непонятным доктором, который уже заговаривался.