- Документы?
- А нет ничего. - Тихон развел руками. - Я у большевиков грузчиком работал. Без бумаг... Ничего мне не давали.
- Старые документы есть?
- Какие старые? Не было у нас такой моды. Выбирал пачпорт еще до революции, когда на заработок в Питер ходил. Да потерял. Вы, господин, не сомневайтесь, я правду говорю. В Усть-Важском можете старика Фролкина спросить, знает ли он Тихона Нестерова. Молодой-то меня не знает. А старик помнит... Говорю, хоть на очную ставку!
- Если врешь, старая скотина, плохо будет! - угрожающе сказал человек в крагах.
- Истинная правда, как перед богом... - ответил старик. |
Он говорил таким простым, искренним тоном, что трудно было ему не поверить.
- Где жительствовал?
- На Онеге... В Ческой... все правда, крест готов целовать.
- А ты знаешь их? - обратился человек в крагах к Флегонтову, указывая на Андрея и Тихона.
- Первый раз вижу.
Флегонтов отвечал так же смело, как Тихон, глаза у него дерзко поблескивали.
Андрей подумал о том, что скоро сюда явится Валерий с бойцами. Свалки не миновать. Но страха не было. "Если нас уведут до того, как налетит Валек, значит прости-прощай, - думал Андрей. - Увезут в Усть-Важское, потом сплавят в Архангельск. Посадят в тюрьму. А может, выкрутимся? Ничего компрометирующего нет. Хорошо, что оружия с собой не взяли... А листовки? вдруг вспомнил он и сразу почувствовал, как по спине пробежал озноб. - Когда будут обыскивать, непременно найдут. Но я ничего не скажу. Пусть мучают, как хотят".
- Так, так... - ухмыляясь, проговорил человек в крагах и взглянул на Тихона. - Аи хитрый же ты, старый черт! Почему же вы оба зашли именно сюда, в эту избушку?
- Открыто идем, господин. Чего нам бояться, когда совесть чиста, ответил Нестеров. - Заночевать хотели. Страннику везде дом, где крыша. От все... Не думали, не гадали, что из одной геенны огненной в другую попадем. Своя своих не познаша. Правду говорю, не в обиду. Побожиться могу.
- Свяжите им руки! - приказал офицер.
Андрею и Тихону скрутили руки за спину и крепко связали. К Андрею подошел солдат. Человек в крагах сказал ему:
- Мы на челноке перевезем сейчас старика. А вы поезжайте на лодке.
Он сделал знак в сторону Андрея к Флегонтова. Солдат, сидевший на лавке рядом с Флегонтовым, тотчас скрутил ему руки.
Было еще совсем темно. Офицер шел последним. Оглянувшись, Андрей увидел, что Тихона нет. Он старался сообразить, в какой стороне находится сейчас Сергунько. Мрак мешал ему ориентироваться. "Надо бежать! - решил он. - Будь что будет". Не думая больше ни о чем, Андрей крикнул Флегонтову: "Бежим!" - и бросился в кусты.
Тотчас раздались револьверные выстрелы. Мгновение спустя захлопали винтовки. Андрей бежал зигзагами. За ним гнались. Слышался хруст ломающихся кустов. Андрей бежал, не думая ни о чем. Стрельба продолжалась около четверти часа. Затем неожиданно стихла.
Миновав кустарник и углубившись в лес, Андрей остановился, чтобы хоть немного отдышаться. Только теперь он понял, что, кроме выстрелов, доносившихся с тропы, по которой вели его и Флегонтова, была слышна винтовочная пальба и с другой стороны, по всей вероятности, с берега Ваги.
Он блуждал по лесу, прислушиваясь к каждому шороху. Но все кругом было тихо. Несколько раз он негромко позвал Флегонтова. Никто ему не ответил. "Что же делать? - напряженно думал Андрей. - Искать Валерия или пробираться в сторону частей, стоящих за лесной дорогой?" Еще ничего не успев решить, он вдруг услыхал голос Сергунько.
- Валерий! - крикнул он в ответ.
Сергунько откликнулся и Андрей, не разбирая дороги, бросился бежать на голос.
Они встретились на лесной дороге. Валерий освободил его от веревок.
Андрей рассказал Валерию обо всем, что произошло с ним и Тихоном, и, в свою очередь, узнал от Валерия, каким образом тот нашел труп Флегонтова и поймал офицера.
Связанный офицер неподвижно, точно тюк, лежал рядом с мертвым Флегонтовым.
- И этот тоже убит? - шепнул Андрей, кивая на офицера.
- Говорю тебе: живого схлопотал. Здоровый! Задал хлопот! Погонялись мы за ним в кустарнике... Он, видимо, за тобой бежал.
- Видимо, - прошептал Андрей.
Его трясло, он стыдился этого, мысли путались в голове. Больше всего ему хотелось сейчас поскорее добраться до Чамовской.
- Кто же еще там был? - спросил его Валерий.
- Трое солдат... Какой-то тип в крагах, главная сволочь...
- Теперь понятно. Они, как зайцы, стрекача дали. Мы стреляли им вслед.
- Пойдем поищем Тихона, - предложил Андрей. Сергунько сдвинул фуражку набок и почесал висок.
- Нет, мы сейчас его не найдем! Флегонтов мне попался потому, что я видел, как он бежал... Я как раз выскочил из лесу, прямо на выстрелы. Тебя-то я не видел, а его видел.
Они помолчали. Андрей вздохнул: - Эх, батька...
- Старик выкрутится, - уверенно сказал Валерий. - Не тронут его. При нем ведь ничего не было?
- Ничего. Все листовки у меня.
Валерий прислушался. На тропе раздался стук копыт и скрип телеги, перекатывающейся по ухабам. - Наши? - шепотом спросил Андрей.
- Наши, - ответил стрелок, стоявший по середине дороги.
- Как же все-таки быть со стариком? - настаивал на своем Андрей.
- Теперь искать его бессмысленно, - сказал Валерий. - Прошло уже около часа. Ясно, что его увезли на тот берег, в Усть-Важское.
Лежавший на земле офицер закричал. Андрей и Валерий подбежали к нему. Валерий чиркнул спичкой, осветив искаженное страхом лицо пленного. Красные веки офицера вспухли, пшеничные усы казались приклеенными на посиневшем от натуги лице. Он плакал и что-то умоляюще бормотал, видимо, боясь, что его сейчас расстреляют. Но ни Андрей, ни Валерий не понимали его.
- Смотри у меня, - прикрикнул на пленного Сергунько. - Я тебе мигом рот заткну!
Он ударил кулаком по кобуре. Офицер затих. Подъехала телега с бойцами и возницей. Пленного положили посредине, сами сели по бокам, и телега тронулась.
Офицер оказался американцем. Он назвался лейтенантом Питмэном. Комната, где его допрашивали, принадлежала учителю. В ней стояли старенький диван, письменный столик и фикус в деревянной кадке.
За столиком, спиной к свету, сидел Фролов. Он допрашивал пленного лейтенанта, сидевшего напротив него на самом краешке табуретки. Справа на другой табуретке, не спуская глаз с офицера, застыл Воробьев. На протяжении всего допроса он ни разу не шевельнулся. Павлин пристроился в углу дивана. Боец с винтовкой, стоявший около школьной карты России, холодными серыми глазами следил за офицером.
Лейтенант Питмэн был бледен.
Рассказывая о себе, он тупо глядел на свои грязные башмаки из красной кожи с утиными плоскими носами, на забрызганные грязью обмотки, на поцарапанные во время бегства руки. Ему все время вспоминались слова его непосредственного начальника, уверявшего, что большевики расстреливают всех пленных англичан и американцев. Ни о чем другом лейтенант Питмэн сейчас думать не мог.
- Вы утверждаете, что были в Мурманске и Архангельске, - говорил Фролов, перебирая отобранные у пленного документы. - Так? И что только вчера прибыли в Усть-Важское?
- Да, все это так, - отвечал Питмэн. - Я прибыл только вчера и ничего не знаю... Клянусь вам!
- Кто этот человек в крагах, что был с вами?
- Не знаю.
- Позвольте, но вы же не на прогулку отправлялись? - сказал комиссар. Это было бы слишком глупо - брать с собой людей и не знать, кто они.
- Я знаю только, что он из контрразведки.
- Но его фамилия?.. Фамилия человека в крагах?
- Я не знаю... Клянусь вам... - пробормотал американец. - Это русский.
- Это не русский, а один из купленных вами (Фролов все время сдерживался, однако сейчас невольно повысил голос). Говорите фамилию! Вы обязаны были ее знать.
Офицер подался назад и обхватил руками голову:
- Я не помню! Голахти... Что-то вроде этого... Его фамилию мне не называли.
- Кто начальник контрразведки? Английский или американский офицер?
- Американский... Но я его не знаю... Я только вчера прибыл. Я простой офицер полевой разведки и никогда не участвовал в таких делах, - голос лейтенанта сорвался.