- Дрался в Октябрьскую ночь?
- Да, вместе с моими джигитами. Хаджи-Мурат вынул из кармана шаровар щепотку махорки и, заправив ею кривую маленькую трубочку, закурил.
- Я большевик.
Фролов с интересом смотрел на горца.
- Начальники в Петрограде сказали мне, - продолжал горец, - "Ты будешь комиссар в кавалерии". Я сказал: "Нет, не буду. Я плохо знаю русскую грамоту".
- Да, много ты повидал в жизни... Ну, что же, Хаджи-Мурат, займемся делом, а то время идет. - И, вынув из планшета карту, Фролов показал Хаджи-Мурату на один из ее участков и объяснил предстоящую операцию.
- В эту деревню? - сказал горец, выслушав все. - Знаю... Это можно. Ротный мне тоже говорил вчера... Я ждал тебя. В набег ночью надо... Да?
- Да, надо... Там у американцев зимние укрепления. Штаб! Хорошо бы застигнуть их врасплох. Погнать их, чтобы чувствовали... Понял? Это должен быть лихой набег! Сколько тебе нужно людей, кроме твоих?
- Двадцать пять стрелков дашь? - спросил Хаджи -Мурат. - Ну, тридцать...
Фролов рассмеялся.
- Да ведь у них в двадцать раз больше. Возьми хоть роту.
- Не надо. Моих джигитов двадцать пять. Два пулемета дай. И все. Хватит...
Комиссар невольно улыбнулся:
- Обдумай прежде. Смотри! А вдруг не управишься?
- Сделаю! Ты не беспокойся, - сказал Дзарахохов. - Народ больше, хлопот больше. А мы по-кавказски... Хороший набег будет.
На этом и порешили.
Изба, в которой остановился Фролов, была большая, в два этажа да еще с чердаком. Раньше она принадлежала приказчику вологодской лесной фирмы. Осенью приказчик сбежал к белым в Архангельск. Теперь в этой избе жили семьи председателя комбеда Петра Крайнева и его соседа - старика Егора Ивановича Селезнева.
В селе перекликались петухи. Начиналось утро. В избу вошел невысокого роста сухопарый человек в солдатской куртке и суконной ушанке. Он назвался Петром Крайневым. Узнав, что перед ним комиссар Фролов, он обрадовался и сразу захлопотал:
- Поесть надо чего-нибудь! Такие гости... Фролов стал отказываться от угощения, но хозяин настоял на своем.
На столе появились глиняные чашки с картошкой, сметаной и крошечными солеными рыжиками.
- Носочки! Так зовутся... Бабы их босыми ногами во мху нащупывают! смеясь говорил Крайнев. - Их не видать... Босиком надо ходить за ними. Кушайте, милости прошу.
За завтраком Фролов завел разговор о деле, из-за которого приехал. Тем временем в избу один за другим входили крестьяне и рассаживались у стены, на лавке.
Завязалась беседа. Фролов расспрашивал т хозяйстве. Крестьяне благодарили комиссара, говоря, что жаловаться сейчас не приходится, не такое время, и, в свою очередь, интересовались делами на фронте.
- Коли к весне с ними не управитесь, - говорили они об интервентах, так хоть осенью, товарищи. Чтоб без них хлеб в закрома спрятать... Чтоб хоть к осени чисто было, выгнать их, подлюг, в море из Архангельска. Пущай в море уплывают... На льды их гнать, пущай пешком идут по льдам, откуда пришли, проклятые мучители!
- Мы так и предполагаем, - сказал Фролов. - Бригада ждет зимних боев.
- Предполагать-то вы предполагаете, а пока что дела не видно, - сказал Крайнев.
Фролов рассмеялся. Рассмеялись и мужики.
- Зря смеетесь! - обиженно возразил Крайнев. - Я газеты недавно читал. О нашем фронте молчок. Вроде как топчетесь, выходит?
- Народу, наверное, требуется? - спросил старик Селезнев.
- Да, папаша. Осенние бои были тяжкие, - ответил Фролов. - Люди очень нужны.
Он поднялся из-за стола:
- Я ведь к вам, граждане, за делом... Вот вы говорите о зимней кампании, а бригада почти без лошадей... Транспорт замучил. Особенно зимой. А когда двинется фронт, большая помощь нужна будет от крестьянского общества.
- Об этом что говорить... - сказал Крайнев. - Коли нужда, все дадим!
- Мы за все будем расплачиваться наличными.
- Сочтемся, товарищ комиссар. Вы объявите только вашу надобность... Все, что можем, обеспечим сполна... Заявляю ответственно, как председатель Комбеда.
- Мы и людей дадим! - поддержал его старик Селезнев.
- По хозяевам роспись... Чтобы в порядок была повинность... В порядок, главное! - заговорили крестьяне. - Без спора чтобы...
- Як вам специального человека из бригады пришлю, - сказал Фролов.
- Присылай! Все обсудим по совести. По душам распишем.
- Нет, не по душам, - возразил Фролов. - В основном надо исходить из имущественного положения.
- Ясное дело, - отозвался Крайнев.
Он вскочил с лавки, подошел к военкому, тряхнул прямыми желтыми, как лен, волосами и, ударив себя в грудь кулаком, сказал:
- А мы, бедняки, товарищ комиссар, воевать пойдем за народное дело... Бедняк-то впрямь свою душу отдаст. Ну, ладно! - перебил он сам себя. Давай, граждане, роспись. Комиссару некогда.
- С Карева надо взять особенно, - проговорил старик Селезнев. Разжился клоп... Амбары полнехоньки.
Начался длинный разговор. Крестьяне тщательно обсуждали имущественное положение своих односельчан. Хотя время от времени и возникали споры, Фролов видел, что на его просьбу все откликаются с охотой и что любые повинности будут выполнены с лихвой.
Поднялась сильная метель. Шенкурских партизан все еще не было. Крестьяне же давно разошлись.
Разлив чай по чашкам, Петр Алексеевич начал рассказывать Фролову о деревне, ее делах и жителях, в том числе и о себе. Из его рассказа Фролов узнал, что Крайнев родился в Холмогорах, некоторое время работал на Двине плотогоном.
- Я и на Волге побывал... На пароходах там околачивался! Кем придется!.. В Кустанае на военном конном заводе служил. Оттуда и в армию взяли. Ну, война все сбунтила. Зато мир повидал, австрияков, Карпаты. Имел два ранения. Я все о земле думал, товарищ комиссар. Теперь коммуной начнем жить.
Крайнев вздохнул.
- Трудно?
- Не жди легкости на голом-то месте. Но мы, бедняки, друг к дружке жмемся. Есть уж десяток семейств. Коммуна у нас получится. Я в Котлас ездил. Власть вполне содействует. Я загоревшись сейчас этим... - Конечно, кабы не война!
Петр Алексеевич расстегнул ворот рубахи и вытер Потную жилистую шею:
- Воевать надо... Слыхали, что сельчане говорят?.. Ведь это, как старики бают, иноземное нашествие. Вот в старинных книгах писалось, как ляхи к нам на север приходили разбойничать да грабить. И как мы их дрекольем выбивали отсюда... А нынче уж не то. Только позволь этим американам и прочим хоть за вершок нашей земли уцепиться, не оторвешь потом... Нужно сразу, с корня их подсекать. Еще при старом режиме тут были некоторые промышленники из ихней нации. Кровосос на кровососе... Натерпелся народ горя. Мы ихнюю породу знаем. В кабалу хотят загнать, ярмо на шею. Нет, товарищ комиссар... Драться надо!
Мы в селении намерены конную группу собрать из добровольцев. Солдат двадцать. Ну, молодежь прочила меня в командиры, да общество не очень пускает. Боятся - без меня не справятся. Ну, да это вначале только... Все сладится! - Он почесал затылок: - К Хаджи-Муратову нам бы... Было бы дело! Посодействовать не можете?
- Вы разве тоже кавалерист? - спросил Фролов.
- Вполне! Унтер-офицер гвардейского драгунского полка, - лихо ответил Крайнев и, улыбнувшись, добавил: - Вот волосья отпустил, а постригусь да побреюсь... как картинка буду! Не узнаете.
- Вы хорошее дело задумали, товарищ Крайнев... Собирайте вашу группу... И без проволочек! - сказал Фролов. - А в военкомат я сейчас дам записку.