Выбрать главу

— Но теперь лорд Азриел привез с Севера снимки одного из этих миров, — подхватил библиотекарь, — а мы с дорогой душой дали ему денег, да еще и снарядили для дальнейших поисков.

— Именно, дружище, именно. Теперь Министерство Единых Решений с полным правом может заподозрить, что колледж Вод Иорданских есть оплот ереси. Вот мне и приходится балансировать между Консисторией и Министерством, а малютка наша тем временем растет, и, поверьте моему слову, Чарльз, они помнят об этом не хуже нас. Так что рано или поздно ее непременно втянут во все эти игры, как бы я ни пытался им помешать.

— Силы небесные, — ошеломлено воскликнул библиотекарь, — но кто же вам все это открыл? Неужели опять веритометр?

— Разумеется. Нашей Лире отведена в этой пьесе своя роль, и роль главная. Однако парадокс в том, что она ничего не должна знать, так что предостеречь ее нельзя. Помочь, правда, можно. И если бы моя затея с токайским удалась, я бы смог выиграть время и обеспечить ей еще несколько лет спокойной жизни, уберечь ее от этой экспедиции на Север. Бог ты мой, если бы я только мог объяснить ей все…

— Смею заверить, — тонко улыбнулся библиотекарь, — она бы вряд ли стала вас слушать. Вы же знаете ее не хуже меня. Объясняешь ей что-нибудь серьезное, она пять минут честно слушает вполуха, а потом начинает ерзать и смотреть по сторонам. А попробуй спроси ее на следующий день, о чем шла речь, — глаза округлит и скажет, что не помнит.

— Даже если речь пойдет о Серебристой Пыли? По-вашему, это ей тоже будет не интересно?

Библиотекарь задумчиво пожевал губами:

— Вряд ли. Да и с какой стати, скажите на милость, здоровую, веселую девчонку, без единой мысли в голове должна заинтересовать теологическая закавыка многовековой давности?

— А с такой стати, что эту девчонку ждут великие испытания и даже, представьте себе, предательство.

— Бог ты мой, да кто же предаст нашу Лиру?

— В том-то и беда, Чарльз, что предадут не ее. Предаст она. И одному Богу известно, сколь горька будет чаша, которую ей предстоит испить. Об этом, разумеется, мы с ней говорить не вправе. Но о Серебристой Пыли… Помилуйте, Чарльз, что же тут худого, если мы расскажем ей о Серебристой Пыли! Можно же объяснить все доступно, так, чтобы она поняла. Вдруг когда-нибудь ей это пригодится, а? А то ведь душа за нее болит.

— Таков уж удел старости, — улыбнулся библиотекарь. — У нас, стариков, за молодых душа ноет, а молодые ноют, что мы их душим, и ничего тут не попишешь.

Долго в тот вечер сидели вместе два мудрых старца, и у каждого из них болела и ныла от страшного предчувствия душа.

Глава 3

Колледж Вод Иорданских и маленькая девочка

Не было в Оксфорде колледжа богаче и влиятельнее, чем колледж Вод Иорданских. Кроме того, он, возможно, был и самым большим, но, наверное, этого никто не знал. Со времен раннего Средневековья и до середины восемнадцатого столетия колледж непрерывно строился, и сейчас его основные здания и службы представляли собой три гигантских корпуса, каждый с огромным внутренним двором в форме неправильного четырехугольника. Строили колледж безо всякого генерального плана, как бог на душу положит. Строили, потом перестраивали, и на каждом квадратном дюйме прошлое тесно переплеталось с настоящим. Конечный же результат выглядел несколько сумбурно, но, без сомнения, весьма величественно. Правда, кое-какие фрагменты этого былого величия временами отваливались и падали на голову, но для того и существовало семейство Парслоу. Пять поколений этой семьи верой и правдой служили колледжу Вод Иорданских и выполняли в нем все кровельные, каменные и ремонтные работы. Вот и сейчас папаша Парслоу растил себе смену, так что и он, и его сын, и трое их подручных целыми днями, как трудолюбивые муравьи, сновали по лесам, которые сами же и возвели в дальнем углу библиотеки, или же ползали по крыше храмины и работали, работали не покладая рук: то поднимали наверх отполированные каменные блоки, то тащили блестящие на солнце листы свинцовой кровли, то трелевали бревна.

Колледжу принадлежали фермы и угодья по всей Британии. Поговаривали даже, что можно проехать всю страну с запада на восток, от Бристоля до Лондона, ни разу не выходя за пределы земель колледжа Вод Иорданских. В любом уголке королевства трудились красильщики, кирпичники, лесорубы, рабочие на верфях атомоходов, а все для того, чтобы колледж получил свою десятину. Раз в три месяца: в Богородицын день, в день середины лета, на Михайлов день и в канун Рождества — отец казначей и его помощники подсчитывали доходы, подводили итоги и оглашали их на заседании Совета. В честь такого праздника к обеду подавали парочку лебедей.

Какая-то часть полученных средств сразу вкладывалась в новые предприятия. Так, например, на последнем заседании Совет одобрил приобретение двух доходных домов в центре Манчестера, чтобы сдавать их в аренду. Деньги же, которые оставались, шли на скромные выплаты профессорам, на стипендии студентам, на жалованье слугам (тем же отцу и сыну Парслоу, да еще дюжине потомственных мастеровых и торговцев, которые из поколения в поколение служили колледжу).

Кроме того, надо было пополнять винный погреб, закупать книги и яндарографы для богатейшей библиотеки, которая занимала добрую половину корпуса Мельроза, да еще, подобно катакомбам, уходила вглубь на несколько этажей, и, наконец, не будем забывать о том, что приборы и инструменты для философских изысканий в Храмине тоже стоили денег.