Но это одна из легких смертей, когда уже только и можешь, что ждать свою погибель. А если тебе будет предназначено заживо гореть в огне, то голос сорвешь за первые секунды, потому что терпеть эту пытку нельзя. Ни у кого не получалось, и у тебя не получится.
У меня перехватило дыхание от происходящего. Кровь застыла в жилах, и чувство безысходности затянулось на шеи, как удавка. От этой смерти нельзя убежать, спрятаться, скрыться. Она идет по пятам и скоро настигнет каждого из нас…
Ноги затряслись, и я упала на колени, с трудом успев выставить перед собой руки, чтобы не удариться о землю. И на этом моя жизнь будет закончена? Почему такая несправедливость? А как же месть? План, что строился годами?
— Кто первый? — проговорил он, обведя всех взглядом. И, наверное, в этот момент все стали прощаться с жизнью.
А я невольно подумала о матери… Нет, не пыталась ей как-то помочь, а хотела узнать, что она сейчас чувствует. Боится за меня? Или за свою шкуру?
— Почему молчим? Кто готов быть для всех примером? — его наигранный нежный голос вызвал внутри меня бурю эмоций.
А ведь стоит подумать и о хорошем. Например, быстрее умру, быстрее всех не увижу. Наконец-то не придется выслушивать ненависть и лживые обвинения. Меня перестанут унижать и стараться сделать больно не только словом, но и физической силой. Время тишины от всего окружающего мира, может, прям сейчас настать, надо только сказать одно слово...
— Хорошо, тогда я выберу сам, — все стали скулить, а я заскрежетала зубами. — Пусть это будет…э-э-э-э-э… ты!
Все ахнули, и я подняла голову, чтобы увидеть направленный на меня палец. Мужчина стоял рядом со мной, отчего я смогла его хорошо рассмотреть. Белые волосы, длиной до плеч. Острое лицо, нос с горбинкой и тонкие губы. Явно, что сильно худой.
Такую внешность нельзя назвать красивой или привлекательной. Ее обычно дают злодеям или людям с жестоким характером. Но в нем было что-то такое, что совершенно меня не пугало и не настораживало. А, наоборот, тянуло к нему.
Может, это его глаза, которые были черными, как сама ночь, и пугающими до дрожи. Но вот казалось, что в этой темноте можно утонуть, и уже никогда не вернуться оттуда. А, может, это его жестокий характер и ненависть, которую я тоже испытываю. Но, узнать ответ уже не придется. Я умру первой, так и не познав сладость долгожданной мести.
Рассматривала его долго, и он делал тоже самое. Хотя я скорее походила на ожившее чучело. Черные волосы взлохмачены. Вытянутое лицо стало серым, чуть пухлые розовые губы сейчас побледнели от холода. Даже привычный румянец, скорее всего, пропал. Вместо обычной меня какая-то оборванка на коленях. Грязная, и этим только выделяющаяся.
Ну, красота! Может, ему меня стало жалко, и он решил быстренько такую бедняжку прибить?
Все молча ждали, когда мы друг на друга насмотримся, и никто даже вякнуть не посмел. Вот так выдрессировал их. Я не могла сделать это за семнадцать лет, а у него получилось за пару секунд. Или они просто ждали, когда же настигнет меня смерть? Может, надеялись, что он убивает глазами?
Я поняла, что мы слишком долго друг на друга смотрим, и не стала тянуть кота за хвост. Смерть наступит рано или поздно. Не буду оттягивать этот момент.
Встала на ноги и подошла к мужчине, опустив голову. Думаю, все счастливо улыбались оттого, что им удастся посмотреть на мою смерть самыми первыми. Ну и черт с ними! Надеюсь, их всех будут пытать долго и жестоко!
Одно только меня расстраивало, что не мне придется смотреть на их пытки, а им на мои. Ну и пусть подавятся! Может, со мной расправятся красиво, но вряд ли я это запомню. Хотя и в Ад не хочется, бабку еще там встречу…
Рядом раздался крик отчаяния, и все обернулись в его сторону. Я сбилась с мысли и сделала тоже, что и все. Облевалась слезами моя мать. Она не могла встать на ноги, поэтому приходилось ей только кричать.
— Пожалуйста! Молю тебя, не трогай мою дочь! Отпусти ее! Она еще слишком молода и безгрешна! Она ни в чем не виновата…
Мать кричала вперемешку со всхлипами. Никогда ее не видела такой подавленной. Даже на похоронах своей матери она держалась и только проронила пару слезинок. А теперь вот не боится даже свою репутацию испортить, и играет роль настоящей мамы. Притворяется? Может это и так…
— Лучше бы думала об этом, когда смотрела, как надо мной издеваются, — увы, сказала не подумав. Хотя не жалею даже. Сказала, как есть. На мою смотреть ей смотреть тяжело, так пусть отвернется. А на мои мучения, значит, было приятно?
Наверное, я сама такой же плохой человек, как и все в этом шабаше. Ведь не нашла ничего лучше, как перед своей собственной смертью намекнуть родному человеку о содеянном поступке, который так глубоко залез ко мне в душу. Хотя, он он был даже не один. Похоже, это всё же была обида, которую я никак не хотела признавать… Или обида переросла в ненависть?