— Прости, прости… — затараторила мама.
Она поняла все, и жалела о том, что сделала. Это и в ее глазах было написано. А вот я что-то не прониклась и смотрела на нее, как на врага народа. Хотя настоящий враг был под носом.
А вот мужчина стоял и слушал. Даже не посмел нас перебить. И было чувство, что он сейчас что-то обдумывает. Взвешивает решения и принимает самое лучшее на свой взгляд?
— Твое имя? — после пары минут молчания он задал вопрос моей матери. — Скажи свое имя.
— Я-я-я, — начала заикаясь. — Я Ла-лалия.
В этот момент мне было жалко мать. Такая беспомощная. Слабая. Ни на что даже не способная. Она и ответить не могла, когда ее обижали. Старалась молчать и быть в стороне.
И ведь я с матерью полные противоположности. В отца, наверное, пошла? Да теперь и не узнаем…
— Лалия, — как-то наиграно начал мужчина. — Не нужно так бояться за свою дочь. Она, как раз таки, останется целой и невредимой. Будет смотреть, как я тут все разношу в пух и прах… Как думаете, ей это понравится? Мне вот кажется, что «да».
Он мысли читает? Или как понял, что я тут всех терпеть не могу? Да кто он вообще такой?
Ветра не было слышно, от такой оглушающей тишины, даже мать перестала всхлипывать. У всех в глазах читался такой неописуемый страх, что мог пробрать до кончиков волос.
А мне почему-то стало смешно. Смеялась я последний раз в детстве. И спустя столько лет в моих глазах не ненависть, а самая настоящая радость. Вот прям так стало хорошо оттого, что они все подохнут. Мои враги превратятся в пепел, который разнесет ветер. Что может быть лучше победы? Победы над всеми ведьмами?
И тут почувствовала, как на мое плечо легла рука. От нее веяло не холодом, а теплом. Обернулась, а это мужчина
Глава 8. Лучше умереть
Проснулась я от вкусного запаха. Желудок заурчал, напоминая о том, что я вчера совсем ничего не ела, но данное себе слово не хотела нарушать. А соблазн едой может все испортить.
Открыла глаза, и увидела перед собой деревянную тарелку с кусочками жареного мяса. Еще совсем теплое. Да и Морана рядом нет. Кто это мог принести? Решила быстрее избавится от еды, хоть и слюни текли от голода.
Встала с кровати все в том же платье. Быстро заплела косу и взяла миску с едой, чтобы вынести это на улицу и кому-нибудь скормить. Вот только на выходе из палатки столкнулась с предводителем дикарей, который увидел у меня в руках посуду с нетронутой едой и выгнул брови в удивлении.
Мы стояли в шаге друг от друга. Молчали и не двигались. Я же наклонила голову, чтобы Моран не увидел в моих глазах злость. Пусть считает, что мне страшно, но я сделаю все, чтобы убежать отсюда и вернуться домой. Если же не получится, то лучше умереть.
— Тебе не понравилось? — спустя пару минут раздался его спокойный, но в то же время твердый голос.
Я глубоко вздохнула и сжала сильнее эту чашку, которую хотелось запустить ему в голову. А ведь если получится убить вожака, то мне придет конец. Все дикари меня уничтожат. И я даже не уверена в том, что смерть будет быстрой. Насилие или пытки. Ведь они на такое способны.
— Я… я не хочу, — твердо ответила, но не подняла на него глаза, смотря на свои руки, что сжимают миску.
— Уверена? — послышался смешок. Я прям чувствовала, как мужчина смеется над моими попытками устроить голодовку. Ну и пусть! Я все равно настроена идти до конца!
— Абсолютно.
Моран кивнул и обошел меня. Выход остался свободным, поэтому я тут же раскрыла полы шатра, чтобы выбраться наружу, но голос дикаря, раздавшийся за моей спиной, притормозил меня.
— Ты умеешь управлять лошадьми?
Я замерла. Тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Это мне вопрос задали? Я правильно его расслышала?
Обернулась в сторону мужчины, который сидел на кровати и смотрел на свои руки. Он был очень задумчив.
— Что ты сказал? — я уже не стала соблюдать какие-то правила в общении с ним. Он в первую очередь мой похититель.
— Я спросил, умеешь ли ты управлять лошадьми? Мы сейчас отправляемся в путь, и я хочу знать, как ты будешь передвигаться: в повозке с другими женщинами или на лошадях, как все мужчины?