Удержать судорожный вздох так и не получилось. Оказалось, что нас было не только шесть девушек. Еще с двух повозок вышли по три девушки. Получается, они взяли в плен только двенадцать. Не знаю, что сделали с остальными женщинами, потому что я видела, как многих хватали и под крики куда-то несли…
Кто-то, как и я, стойко все выдерживал, кто-то захлебывался слезами. Мы все были напуганными и уставшими. В моих волосах вообще торчала солома, и я даже была рада, что ничем не отличаюсь от прислуги, потому что меня никто не узнает и не выдаст.
Вот только тишина длилась не долго. Возле плачущей навзрыд девушки остановился один из дикарей. Схватил ее рукой за волосы и толкнул в центр, подальше от всех. Она взвыла, стараясь убежать, но он придавил ее рукой к земле, и начал задирать ей юбку.
— Пожалуйста, прошу, не надо, — закричала.
Он молчал и ухмылялся. Я же побледнела. На моих глазах собираются насиловать девушку, и я не могу ничего с этим поделать. Все закрывали глаза и старались не смотреть, как она отбивается, а я не смогла, не смогла это слушать.
— Хватит, — громкий приказ, отчего все замерли и посмотрели в сторону говорившего. Да, это был мой голос. Это только что я привлекла к себе внимание. И мне страшно, очень. Камила пискнула, прижимаясь к моей руке, а дикари одарили меня насмешливым взглядом.
— Что, хочешь ее место занять? Так я не против, — заговорил насильник, отпуская несостоявшуюся жертву. Девушка кинулась к своим подругам, и они крепко прижали ее к себе, а в мою сторону двинулся дикарь.
Я не скрывала того, что боюсь. В моих глазах, помимо страха, можно было увидеть злость и жгучую ненависть, которая разозлила мужчину. Он желал видеть слезы, покорность и слова пощады, но ничем из этого я его не одаривала.
Да, я выросла не в нищете, как многие из присутствующих. Меня баловали и потакали всем моим капризам, но несмотря на это, я выросла с умением скрывать свои чувства под маской безразличия, и иногда этим пользовалась. А также умела держать лицо и не реветь, когда это больше всего и хотелось сделать.
Он наклонился вперёд и схватил меня за подбородок, сжимая и приближая мое лицо к своему, причиняя тем самым боль. От дикаря воняло потом и грязной одеждой. Мне безумно захотелось сжать нос от противного запаха, но я сдержалась.
— Что, тварь, хочешь сильной показаться? Не один я знаю, что окажись ты подо мной, кроме слез и слов пощады от тебя ничего не увидишь и не услышишь. Пока ты не знаешь, что тебя ждёт, поэтому и смелая, но это легко исправить, — и лизнул мне щеку, как собака, отчего я с трудом удержала в себе рвоту. — Вку-у-усная...
Я же чувствовала только отвращение. Меня трогают и обращаются со мной так, словно я вещь. Теперь мне были понятны слова матери и то, что она имела ввиду.
Я не выдержала и плюнула ему в довольную рожу, вот только за это получила кулаком по лицу и упала на землю, больно ударившись головой. Щеку жгло, а во рту чувствовался привкус крови. Рядом сидящая Камила ахнула, и кинулась мне на помощь. А я закрыла глаза, не желая разреветься на глазах у этого чудовища.
Тут раздались чьи-то аплодисменты слева от нас. Человек, который почему-то аплодировал, стал приближаться. Я это не видела, а слышала, потому что звук становился все ближе.
— Да, Видар, стареешь на глазах! Тебя уделала девчонка, — и хоть слова звучали насмешливо, в голосе слышалась сталь.
— Моран, этой суке следует преподать урок. Южане не имеют никакого уважения к мужчинам. Где покорность в их глазах? Стоит мне хотя бы одну изнасиловать на глазах у всех, они начнут нас бояться и будут подчиняться!
— Ты забыл, кто из нас король Севера? Я сам решу, с кем и как обращаться! И уж точно не потерплю, чтобы МОИХ пленных трогали, без моего на то ведома, — яростно заключил, судя по всему, Моран.
Я же приоткрыла глаза и приподнялась на одном локте, чуть повернувшись корпусом, чтобы видеть говорившего. Во рту собралось много слюны, но когда я ее сплюнула на землю, то увидела, что это тёмная кровь, которой полон мой рот.
— Сволочь, — шикнула, прикладывая ладонь к пострадавшей щеке. У меня перед глазами заплясали черные точки, и я с трудом сфокусировала взгляд на говорившем.
Это был довольно жёсткий на вид мужчина, с грубым шрамом на щеке. Его темные короткие волосы прикрывали уши, голубые, почти прозрачные глаза пугали. Он был высок и хорошо сложен. Движения выдавали в нем грозного хищника, а грубые черты лица могли напугать кого угодно. Хотя не скажу, что он страшный. Даже по-особенному симпатичен.